Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

но опытный, тебя не проведёшь. Уверен, ты сумеешь терпеливо отмыть их — по частям, понемногу, — чтобы отложить и тем самым обеспечить Тоби будущее, если однажды с его мамой и папой что-нибудь случится.

Зелёные глаза Макколла — как лазеры, яркие и пронзительные.

— Такие деньги — это должны быть грязные деньги.

— Это малая часть того, что Мёрдок Пенниман и Тереза Гарланд получали за убийство своих пациентов. Мёртвым их не вернёшь, и этим деньгам никогда нельзя возвращаться к уродам, которые платили за эти убийства. Ты прав, деньги грязные, но если пустить их на Тоби — они очистятся.

Макколл достаёт из холодильника две бутылки Heineken, срывает крышки и одну протягивает Безымянному.

— По тебе видно, что тебе это нужно.

— День был тяжёлый, — признаётся Безымянный и делает долгий глоток пива.

— Пенниман? — спрашивает Макколл.

— Тереза Гарланд застрелила его совсем недавно, хотя в новостях об этом расскажут иначе.

— А с ней что?

— Мне некогда объяснять. Сегодня ночью у меня ещё есть работа. Но завтра всё будет в новостях.

Они допивают пиво, и Макколл говорит:

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя как следует.

— Благодарить не за что. Деньги не мои. Я их только доставил.

У входной двери, после рукопожатия, Макколл спрашивает:

— Кто же вы на самом деле, мистер Паркер?

— Честное слово перед Богом, мистер Макколл, — не знаю.

21

В Траверс-Сити, в десять пятнадцать, во всём бунгало горит свет, и задняя дверь по-прежнему не заперта — как Безымянный оставил её раньше. Он входит в захламлённую кухню. На мгновение замирает, прислушиваясь к жуткой музыке и шёпоту реплик — в гостиной по телевизору, похоже, идёт какой-то фильм ужасов. Он тихо выкладывает на стол всё, что принёс.

Из внутреннего кармана пиджака он достаёт маленький распылитель с хлороформом и направляется в гостиную.

Бадди Дюфрейн, Сэм Спейд с распродажи, спит в одном из моторизованных кресел-реклайнеров, бормоча во сне, который, судя по всему, куда приятнее, чем тот монстр-фильм по ТВ. На столике рядом с ним — открытая коробка, в которой лежат два последних размокших куска большой пиццы-пепперони. Коллекция пустых пивных банок на полу разрослась.

Судя по виду детектива, он нескоро проснётся, но Безымянный не рискует. Он брызгает хлороформом спящему на нос и рот.

Глаза Дюфрейна распахиваются, он дважды моргает — и снова закрывает их, проваливаясь в сон ещё глубже того, из которого его выдернули.

Вернувшись на кухню, Безымянный кладёт орудие убийства — 9-миллиметровый Sig Sauer Терезы Гарленд с глушителем — на полку в кладовой, за пакетами картофельных чипсов и сырных шариков.

Он открывает чемодан, вынимает четыре пачки наличных, закрывает его и несёт в гостиную. Одну из четырёх пачек он кладёт в открытую коробку из-под пиццы, ещё две — на колени Дюфрейну. С четвёртой он срывает ленту и разбрасывает стодолларовые купюры по полу вокруг большого кресла.

В спальне кровать выглядит так, будто её не застилали с незапамятных времён. Телевизор там ещё больше, чем в гостиной. На прикроватной тумбочке — новые пустые пивные банки и несколько порно-DVD.

Чемодан с деньгами он убирает в шкаф.

Когда хакерская команда Туза Бубен стёрла двенадцать часов архивов с камер наблюдения с компьютера в Оукшор-парке, они добились того, что присутствие Безымянного во время убийств нельзя было подтвердить. Но они же сделали и более трудным для Дюфрейна доказательство того, что его не было там.

Цепочка улик против детектива — с выпавшими звеньями. Однако полиция маленького городка, управление шерифа округа и прокуратура, и в лучшие времена работающие на пределе, окажутся под колоссальным давлением: нужно арестовать и осудить кого-нибудь за убийство уважаемого — правда, уже ненадолго — доктора Пеннимана и руководителя его сестринского персонала.

Перед тем как уйти из бунгало, Безымянный снова брызгает на Дюфрейна хлороформом. Он возвращается к своему внедорожнику Toyota 4Runner и отправляет Тузу Бубен сообщение: СЭМ СПЕЙД СПИТ В ДЕНЕЖНОМ БЛЕСКЕ.

Вскоре анонимный звонок в полицию сообщит, что доктор Пенниман и медсестра Гарленд лежат мёртвыми в доме врача на территории Оукшор-парка. Звонок будет подменён так, что пройдёт через телеком-аккаунт Бадди Дюфрейна.

Зачем убийце сообщать о преступлении с телефона, который можно отследить до него?

Нет сомнений: прокурор объяснит, что когда подозреваемого нашли спящим, словно одурманенного, в его моторизованном кресле-реклайнере, окружённого пустыми пивными банками, прибывшим полицейским понадобилось несколько минут, чтобы его растолкать; а после этого он ещё несколько минут оставался не вполне связным. Съедаемый виной, пьяный до такой степени, что не мог осознать последствия использования своего телефона для того рокового анонимного звонка, подозреваемый по-идиотски сам себя изобличил.

Любая коллегия присяжных, глядя на Дюфрейна за столом подсудимых, наверняка решит: вне всяких сомнений, он именно тот самый тип — тупой и самоизобличающийся.

Оплаченный номер в трёхзвёздочном мотеле ждёт Чарльза Паркера в портовом городке Лудингтоне, примерно в восьмидесяти милях к югу от Траверс-Сити. Прежде чем отправиться к заслуженному отдыху, он заезжает в ресторан, где покупает два сэндвича навынос и большую колу — это будет его ужином в дороге.

Шоссе США 31 ведёт его по ночным лесам и полям, где в этот час большинство местных жителей спят, а звери, что просыпаются и живут без солнца, занимаются своими делами куда мирнее, чем человечество. Жестокость есть и среди них — боль и смерть, — но они не лгут друг другу. Им неведомы многочисленные разновидности обмана, к которым так склонен человеческий род; их не заражает зависть, что толкает мужчин и женщин губить себя и других — а нередко и целые империи.

Он ещё далеко от Лудингтона, когда свет фар выхватывает троицу у обочины: красивую женщину лет тридцати, девочку лет девяти с хвостиком и пятилетнего мальчика. Они не автостопщики. Вообще-то они не настоящие. А если и настоящие, то не из плоти и крови.

И это не образы из ясновидческого видения. Девочку с хвостиком он дважды видел в таких видениях. И ещё один раз он видел её вместе с этой женщиной и мальчиком при обстоятельствах, похожих на нынешние, — не ясновидчески, где-то в далёком месте и времени, а здесь и сейчас, в том настоящем, где он живёт миг за мигом.

Приближаясь к ним, он сбрасывает скорость. Он мог бы галлюцинировать, но ему кажется, что нет. То, что с ним сделали, превратив в странно одарённого охотника за виновными, возможно, невольно сделало его восприимчивее к