Коллекция темных историй. Поддайся искушению - Мэри Влад

Встречаюсь с ее взглядом и, стараясь, чтобы моя улыбка выглядела непринужденно, добавляю:

– Чисто британская бюрократия, знаете ли.

Нора отвечает неуверенной улыбкой, присаживаясь на краешек кресла. Ее плечи все еще напряжены, спина прямая, как струна. Понимаю. Не каждый день тебя вызывает к себе заместитель директора. Впрочем, скоро она привыкнет к моей компании.

– Я… я все принесла, – говорит она, протягивая мне папку с документами. Ее пальцы слегка дрожат, когда я принимаю эту папку из ее рук. Прикосновение мимолетно, но я ощущаю тепло ее кожи и это заставляет мою кровь бежать быстрее, а пульс учащаться.

– Прекрасно. – Я раскрываю папку, делая вид, что изучаю ее содержимое, хотя, разумеется, знаю каждый листок наизусть. – Итак…

Я поднимаю на нее глаза, стараясь, чтобы мой взгляд не был слишком пронзительным и… голодным.

– Расскажите мне немного о себе, мисс Грей. Как вам в академии? Комфортно ли вам здесь? Над чем вы сейчас работаете?

Она начинает рассказывать, немного запинаясь поначалу, подбирая слова, но постепенно ее голос становится увереннее, глаза загораются вдохновением, а щеки покрываются легким румянцем. Она оживляется, когда говорит о живописи, о своих работах, о том, как цвет и свет переплетаются на холсте, создавая новые миры. Я слушаю ее, не перебивая, завороженный мелодией ее голоса, каждым движением ее губ, едва заметной мимической морщинкой, появляющейся на ее лице, когда она улыбается. В моей груди разливается тепло. После двух долгих лет томительного ожидания она так близко. Наконец-то.

Глава 4

Нора

Не знаю, как и почему, но после встречи с мистером Ридом мое расписание резко изменилось. Часть занятий просто… исчезла. Обучение стало более индивидуальным, если можно так выразиться; больше практики, меньше теории. Поначалу я была в восторге – кто же откажется от дополнительных часов в студии? Но радость быстро сменилась тревожным беспокойством. Даже в столовой мне указали на определенный столик, за которым я должна сидеть одна. А сегодня утром в моей комнате я обнаружила новую форму. Гораздо более красивую и качественную, чем у остальных студентов. К ней прилагалась записка, от которой у меня мурашки побежали по коже:

«Синий цвет идеально подчеркивает твои глаза. Я хочу, чтобы ты носила это и думала обо мне.

Твой Т».

В моей голове с бешеной скоростью крутились мысли: единственный человек, который приходит мне на ум, – это замдиректора Тео Рид. Но зачем ему уделять мне такое внимание? Вопросы оставались без ответа, а угнетающая атмосфера только усиливала мою тревогу.

И вот теперь я стою перед мольбертом в просторной, залитой светом студии. В огромном зале – ни души, только я и… мистер Рид. Он сидит в кресле, одна нога небрежно закинута на другую, в руках – старинная книга в потертом кожаном переплете.

– Мисс Грей, сегодня ваше задание – нарисовать меня, – он произносит это так буднично, как будто речь идет о чем-то совершенно обыденном. И все же я отчетливо слышу в его голосе властные нотки, которые заставляют мои пальцы непроизвольно сжаться вокруг кисти.

В этот момент я так близко к нему, что могу разглядеть мельчайшие детали его внешности. Темные, почти черные волосы, слегка вьющиеся на висках, обрамляют лицо с резкими аристократическими чертами. Высокие скулы, прямой нос, четко очерченные губы, которые сейчас изогнуты в легкой, почти неуловимой улыбке. Тео Рид действительно невероятно хорош собой, это было бы глупо отрицать. В нем чувствуется такая уверенность, сила, которая одновременно притягивает и… пугает.

Но… разве это может быть он? «Т» из записки. Рид вряд ли обратил бы внимание на такую молодую, ничем не примечательную девушку, как я. Между нами пропасть – целых пятнадцать лет! К тому же отношения между профессором и студенткой строго запрещены в академии. И конечно же, не будем забывать, что вокруг него наверняка вьются стайками красивые утонченные аристократки и длинноногие модели с ослепительными улыбками. А я… просто Нора Грей, студентка-художница из небогатой семьи.

И все же… эта мысль никак не доходит до моего тела. Знакомое тепло разливается внизу живота. Я нервно кусаю губу, пытаясь справиться с волнением. Наши взгляды встречаются, и я быстро отвожу глаза, чувствуя, как заливаюсь краской. Что он делает со мной, и почему я так реагирую на этого мужчину?

Тео откладывает книгу, небрежно бросив ее на столик рядом с креслом. Движения плавные, расслабленные, но в них чувствуется скрытая грация хищника. Его взгляд скользит по мне, останавливаясь на моих руках, сжимающих кисть. Я пытаюсь сфокусироваться на холсте, но это практически невозможно.

– Не бойтесь меня, мисс Грей. – Его голос мягкий, обволакивающий, с характерным британским акцентом, но в нем отчетливо слышится сталь. – Я не кусаюсь… пока.

Он замолкает, эта недосказанность и многозначительная пауза повисают в воздухе.

Я снова встречаюсь с его взглядом, и на этот раз вижу, как в нем пляшут озорные искорки. Он как будто играет со мной, испытывает, наблюдает за реакцией.

– Я… я не боюсь.

– Правда? – Он скептически приподнимает бровь. – А мне кажется, вы дрожите, мисс Грей.

Рид встает с кресла и медленно подходит ко мне. Я замираю, боясь пошевелиться и даже дышать. Тео останавливается позади меня так близко, что я чувствую его дыхание на волосах.

– Расслабьтесь, Нора, – шепчет он мне на ухо, и от звука своего имени, произнесенного его голосом, по телу пробегает дрожь. – Просто рисуйте.

Его рука ложится на мою, направляя кисть. Прикосновение легкое, почти невесомое, но оно обжигает меня, подобно раскаленному железу. Я пытаюсь отдернуть ладонь, но Тео крепко держит ее, не позволяя мне вырваться.

– Я… я не могу, – шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает ком. В голове хаос, мысли путаются.

Он слегка сжимает мою ладонь, посылая по коже новую волну мурашек. Его пальцы переплетаются с моими, и это прикосновение, такое простое и в то же время интимное, лишает меня последних остатков самообладания.

– Тео… – выдыхаю я, не понимая, как осмелилась произнести его имя.

Он не отвечает, лишь чуть сильнее прижимается ко мне, так что я чувствую тепло его тела, его дыхание на своей шее. В этот момент все мои внутренние протесты, все доводы разума рушатся, как карточный домик. Остается лишь это острое, почти болезненное желание податься ближе.

Внезапно Тео убирает руку, и я чувствую почти физическую боль от этой потери контакта. Но прежде чем я успеваю что-то сказать и осознать, что происходит, он поворачивает меня к себе лицом. Наши взгляды встречаются, и