Малум - Юлия Макс

Эву и Якуба нанимают для расследования убийств, причем ритуальных. Заключают хитрый договор, чтобы ни один из горе-детективов не сбежал с опасной работы. Почему? Почему наняли именно их? Если исходить из того, что каким-то образом Фауст знал о том, что Эва – ведьма, то где связь с Якубом? Он же человек. Обычный, без силы и магии. Его могли привлечь, потому что он сын бывшего члена ордена. Возможно, это тоже важно».

Эва перестала стучать по клавишам ноутбука, поняв, что записывала мысли вместо отчета.

– Черт!

Она хотела удалить свои размышления, но не стала. Вместо этого продолжила писать.

«Якубу неизвестно, кем были его родители, и он не стремился это выяснить. Единственный человек, который может предоставить информацию, – его приемный отец, Петр Ягр. Спросить? Или сначала сказать Якубу?»

Эва оставила этот вопрос без ответа и начала с новой строки.

«Все ритуальные убийства, совершенные редкими энсиа, объединяло почти равное количество жертв и стремление сломать „пороги“. Чтобы что? Кого-то выпустить? Какого-то страшного монстра? Страшнее, чем они?

Существование Баала и других энсиа подтверждает, что Ад и Рай тоже реальны, это ведет к рассказу Элишки о расстановке сил. В Аду есть правительница, а райский трон пока пустует. И древние энсиа, пользуясь этим, решили создать или воскресить, а может, и вовсе разбудить своего древнего бога? Элишка в своем длинном сообщении писала, что до Бога и Дьявола были другие».

Она задрала рукав рубашки и снова почесала кожу в том месте, где заживала татуировка в виде перевернутого треугольника, в который вписан еще один.

– Что это? – раздалось со стороны стены.

Эва даже не вздрогнула, но разозлилась. Она повернулась к Баалу и, ткнув пальцем в его сторону, почти прошипела, потому что голос сел от ярости:

– Слушай, я принимаю во внимание, что ты достаточно стар, чтобы не знать правил приличия, принятых в нашем мире, но не смей больше так делать!

– Что? – Баал развел руками.

– Не подсматривай за мной из стены и не входи в мою комнату без приглашения! – предупредила Эва.

– Откуда у тебя татуировка с древним символом и почему я об этом не знал?

– Может, потому, что я не должна тебе все рассказывать? Вот дождался бы отчета, который я, к слову, уже закончила, и узнал бы, – выпустив пар, она успокоилась. – Это ладины нанесли мне и Якубу, когда мы были без сознания. Это ведь руна? Я пока не успела посмотреть, что она означает.

Баал полностью вышел из стены, приблизился к Эве и взял ее за руку. От его горячих пальцев по коже побежали мурашки. Она отметила, что он изменился с момента их первой встречи. Стал более живым, что ли, и, похоже, решил опекать их. Это было бы мило, если бы Баал не являлся предводителем демонов Гоэтии и, по сути, самым страшным из виденных ею существ. Он осмотрел треугольник, недобро сощурил глаза и отпустил ее кисть.

– Да, это руна.

– Мне поискать в интернете или ты объяснишь, что она означает?

Она снова ощутила пряный дымный аромат Баала. Почему он так хорошо пахнет? Разве демонам не положено источать неприятные запахи?

Он снова склонился над ней и провел пальцем по ровным черным линиям. Сердце Эвы невольно забилось быстрее.

– Это руна нисхождения и кровавого жертвоприношения для забытых богов, – сказал он, не отрывая пальца от ее кожи.

– Забытых, но ты их помнишь, – возразила она дрогнувшим голосом. Он всего лишь касался Эвы, а все ее мысли, вся она сосредоточилась на этой ласке.

– Да, потому что я их создание. Их было двое: Он и Она.

До Эвы не сразу дошел смысл его слов, поэтому свой вопрос она задала с заминкой:

– Значит, мужчина и женщина?

– В твоем человеческом понимании, возможно. Они были больше, чем мужчина и женщина. Они правили всем: небом, землей и тем, что под ней. – Баал помолчал, точно раздумывал, как и что сказать, а потом нехотя произнес: – И нам в какой-то мере выгодно возвращение одного из них.

Эва вскинула брови и огромным усилием воли заставила себя убрать руку из-под его пальцев, чтобы снова связно мыслить.

– Объясни!

Баал понимающе хмыкнул, поднес пальцы, которыми только что ее касался, к своим губам и потер их, точно впитывая в себя запах ее кожи, точно целуя ее. Этот жест выглядел настолько интимным, настолько запретным, что Эва судорожно сглотнула и посмотрела ему в глаза.

– Дело в том, что, по сути, нужна одна, чтобы служить противовесом для Лилит, но дуальной ей – тоже с женским началом. Кого задумали возродить древние энсиа, я не знаю, но в одном уверен: ничего хорошего из этого не выйдет. – Непроницаемо черные, как космос, глаза Баала больше не пугали ее, а когда он делился тем, что думает, становился более человечным, чем хотел казаться. – Их эпоха прошла, как, впрочем, и моя, поэтому пусть бы и дальше о них не помнили. По мне – пусть кто-то другой займет белый трон.

– Ты знаешь, что ты странный? – спросила она с улыбкой, на что Баал никак не отреагировал. – Ты закрылся от мира в этом доме, привязал себя договором, хотя легко мог бы снять с себя эти обязанности. Про то, что тебе неинтересно, можешь не начинать даже! Иначе ты бы не поехал нас выручать.

– Я уже жалею, что поехал, – с непроницаемым лицом ответил Баал и направился к выходу.

Когда она ему напоминала о том, что он уже вышел из своей многолетней зоны комфорта, Баал стремился тут же туда вернуться. А ведь Эва говорила это совсем с другой целью.

– Баал?

Он резко повернул голову, но не смотрел на Эву.

– Что?

– Нам с Якубом нанесли эти руны для того, чтобы мы стали главным блюдом при возвращении двух богов?

– Я не знаю, – отвел глаза он и вышел, громко закрыв за собой дверь.

– Спасибо за честность, – съязвила Эва в пустоту. – Но лучше бы ты рассказал нам все.

Мысль о том, чтобы просто взять и съехать отсюда и больше не возвращаться ни к этой работе, ни к этому дому, ни к его хранителю, казалась привлекательной, однако Эва слишком хотела разгадать этот ребус мирового масштаба и ждала, что новые убийства вот-вот замаячат на пороге. У них с Якубом будет еще один или два шанса остановить ритуалы, поэтому нужно искать ответы уже сейчас.

Эва провела пальцами по черному треугольнику, но теперь воспоминания о ладинах-маньяках, вызывающие у нее страх, сменились на момент, когда