Они придут - Альбина Равилевна Нурисламова

— Эй! — крикнул я в пустоту. — Кто здесь? Слышите? Это не смешно!

Тишина была мне ответом.

Я повернулся к стенду, чтобы внимательнее рассмотреть фотографию, однако меня ждал новый удар: снимка не было!

Почудилось? Но с каких пор мне стало мерещиться?

Может, и телефон исчез? Нет, лежит на месте, как лежал. Я схватил его — аппарат был тяжелым и холодным, как надгробный камень. Я нажал на кнопку включения — экран остался мертвым.

— Ладно, — пробормотал я. — Ладно. Спокойно. Заберу это с собой.

Из школы выбрался почти бегом. Казалось, из каждого темного угла на меня смотрят чьи-то глаза.

Квартира, где умерли отец и мать, место, которое я ненавидел с детства, откуда мечтал свалить, была не лучшим местом, чтобы привести нервы в порядок и все обдумать, но другого места не было. Я закрылся на оба замка. Задернул грязные занавески, стал расхаживать по комнате.

Думал, думал, но так ни до чего и не додумался. Выпил воды из-под крана, присел на диван и незаметно заснул. Снилось, будто кто-то ходит по квартире босыми ногами и дышит мне в затылок.

Проснулся среди ночи — что-то загудело, а потом затренькало. Телефон! С вечера я положил его на кухонный стол. А теперь он сам по себе включился.

Я встал с дивана, в кухню вошел опасливо, словно там притаилось хищное животное.

Экран светился. Заряд — 100 процентов. Как?! Каким образом устройство могло зарядиться?

На экране повисло фото — зернистое, отвратительного качества, снятое на этот телефон. Я видел школьный коридор — пустой и темный. Оказалось, что в галерее несколько снимков, на следующем была лестница, по которой я спускался несколько часов назад, а на третьей — мой бывший класс, кабинет математики.

У доски стоял единственный ученик — я сам. Не ребенок или подросток, а я нынешний.

До самого утра заснуть я больше не смог. Мошенники, какие-то сволочи издеваются — так решил в итоге. В соседнем доме в былые времена сидел участковый, может и сейчас он там? Я решил сходить, узнать: возможно, какая-то новая фишка у преступников, новый вид развода честных граждан?

Участковый был совсем молоденький, не заматеревший еще, такой не развернет с порога. Он и не развернул, но помочь ничем не смог, хотя выслушал внимательно.

— Нашли в третьей школе, говорите? — Он почесал шею. — А школа закрыта пятый год.

— Я знаю.

— Чего вы туда полезли тогда?

— Ностальгия.

— Ясненько. — Парень долго вглядывался в фотографию на экране. — Фотомонтаж. Сейчас кто угодно это сможет.

— Аппарат же старый, — возразил я.

Он пожал плечами.

— Ну мало ли. — Полицейский внимательно посмотрел на меня. — Вы сказали, поминки были, отца похоронили. Выпивали вчера?

Хорошо еще, что я не поведал ему про появившуюся на стенде и пропавшую фотографию.

— Я не употребляю алкоголь. И никакой запрещенки не употребляю тоже.

— Это хорошо, — одобрил участковый. — Идите тогда домой. Ничего же страшного не произошло.

— Но как же ничего страшного, когда…

— Гражданин, это монтаж! Понятно вам? Глупая шутка. Успокойтесь.

Успокоиться я не мог, полицейский ни в чем меня не убедил.

Идти было некуда — только домой. В животе заурчало, я вспомнил, что не ел ничего со вчерашнего дня, зашел в магазин.

Купил кое-чего по мелочи, чтобы не слишком ударило по скромному бюджету, а когда расплачивался на кассе, услышал пиликанье. Сунул руку в карман, достал свой телефон — не сразу дошло, что это не он звонит.

Трезвонил найденный в школе допотопный аппарат. Я взял его в руки. Оказывается, это не звонок, а уведомление, что пришло сообщение. Мало того, в галерее появилось новое фото.

— Я думала, сейчас уже таких телефонов ни у кого нету, — кассирша стрельнула густо подведенными глазами и улыбнулась.

Не найдя в себе сил ответить остроумно, я отошел в сторону, и она обиженно отвернулась. Лицо, кажется, знакомое. Может, бывшая одноклассница? В любом случае, не до нее.

Сообщение было дикое: «Убийца мертвец».

Без знаков препинания. А на фото — я сам, на диване. Глаза закрыты, ноги поджаты. Сплю. Этой ночью! Боже! Кто-то был в квартире минувшей ночью! Так, стоп, что это? В углу комнаты, рядом со мной, — тень. Высокая, бесформенная. Конечность, похожая на сухую ветку, зависла в паре сантиметров от моего затылка.

Только добравшись до дома, я сообразил, что забыл пакет с продуктами возле кассы. Черт с ним, есть в любом случае уже не хочется.

— Привет, братан, — услышал я.

Вовчик. Вышел из подъезда, смотрит, улыбается. Через секунду взгляд его упал на мою руку, в которой все еще был зажат старый телефон, и я увидел, как меняется выражение его лица.

Друг детства побледнел и прикусил губу, глаза выпучились, он шумно сглотнул.

— Вовчик? В чем дело?

Тот покачал головой, мол, все нормально.

— Не ври. Ты в курсе, что это за телефон! Не отпирайся!

Я шагнул к нему, и Вовчик отшатнулся, словно испугавшись, что я его ударю.

— Чей это телефон? — заорал я. — Ты знаешь, что происходит!

Вовчик трясся так, что это казалось наигранным, однако я понимал: он не притворяется, да и зачем? Наоборот, Вовчик изо всех сил старался взять себя в руки, только у него не получалось.

— Ты где это взял? — сумел он выговорить.

— В нашей старой школе.

— З-зачем?

— Что — зачем? Зачем я туда пошел? Не знаю, ноги понесли, какая разница? Какое ты имеешь отношение ко всему этому?

— К чему? — прошептал Вовчик и побледнел еще сильнее, хотя это уже казалось невозможным.

Я коротко рассказал про фотографию на стенде и снимки в телефоне.

Вовчик обхватил голову руками и пошатнулся. Не будь меня рядом, грохнулся бы. Я подтащил его к стоявшей рядом скамейке, и Вовчик упал на нее, все так же держась за голову.

— Я не хотел! Думал, врет или выдумывает, — пробормотал мой школьный приятель.

— Чего не хотел? Кто врет?

Мне стали надоедать обрывки фраз и недомолвки, о чем я и собрался уже сказать Вовчику, но тут он сделал невозможное — разрыдался! Вместе со слезами из него буквально хлынул поток речи.

— Я не хотел! Выпил, было дело… Темно еще было, десять вечера. Я с того раза пьяный не садился за руль, ни-ни, честное слово!

— Ты сбил человека? — Догадаться было несложно.

— Да, — выдохнул Вовчик. — Около школы нашей. Она еще тогда не была заброшена, последний учебный год работала. Это в апреле было, в июне ее закрыть собирались.

— Кого ты сбил? Ребенка?

Вовчик отрицательно покачал головой.

— Друга твоего бати, — тихо сказал он. —