Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

Казалось, Немцов достиг дна в моём унижение. Выставить голышом перед общими знакомыми, заставить ползать перед ними на четвереньках и кормить как собаку… Если бы тогда я знала, что до дна ещё очень далеко, что таких ныряний будет ещё нескончаемое количество, что вот это дно окажется всего лишь неглубоким погружением в загнившую воду.

Намотав поводок на кулак, он тащил меня в гостиную, передавливая доступ кислорода и не обращая внимание на хриплое сопротивление. Перебирала ногами, цеплялась пальцами в жёсткий ошейник, но всё равно за ним не поспевала. Игнат дошёл до дивана, пнул меня мыском, заставляя собраться и принять сидячую позу, и развалился на мягких подушках, широко расставив ноги.

Казанцевы сели напротив, с животным интересом разглядывая меня. Они пили, курили, разговаривали о делах, вспоминали приколы из детства, и всё это время я чувствовала на себе хищные взгляды. Отсчитывала секунды, ожидая, что вот-вот хозяин отведёт меня в спальню… пока, вдруг, не звякнула пряжка ремня, и болезненно не натянулась цепь, стягивая шею.

— Давай, сучка, обработай хозяина, — нетрезво бросил Игнат, подтягивая к своему бедру. — Покажи гостям, какая ты послушная рабыня.

Упёрлась в его колени, отталкиваясь и заваливаясь назад. Комбинашка задралась, демонстрируя всё, что я тщетно пыталась прикрыть. Немцов подскочил, схватил за волосы и с силой вдавил лицо в пах, царапая молнией щёку.

— Ты будешь сосать, тварь, сама, иначе я вгоню тебе член по самый гланды, — рычал он, наматывая прядь на руку.

— Нет, — с остервенением боролась за свои права, лупя кулаками его по ногам. — Ты не посмеешь насиловать меня при всех.

— Какая непослушная у тебя сука, — материализовался сбоку Влад, выворачивая за ошейник мою голову и сдавливая пальцами подбородок. — Могу поучить смирению, раз сам не справляешься.

В его бледных, мутных глазах горела извращённая похоть, губы подрагивали в чудовищном оскале, а хватка сжималась словно тиски. Затопило каким-то первобытным страхом, и мне бы притихнуть, сделать всё, что приказывает Игнат, но тело отказалось подчиняться, забившись в истерическом припадке.

Помощь пришла от Дениса, чего я совсем не ожидала. Он оттащил брата от меня, смеясь и успокаивая:

— Ну зачем ты Иришку пугаешь, Влад? Они с Игнатом сами разберутся. Не лезь. Немец сейчас выведет свою игрушку, пожурит её, накажет, может быть, а потом вернётся к нам, и мы обсудим проект «Роско». Не стоит трепаться о нюансах при посторонних.

Вопросы бизнеса перевесили желание Игната заняться моим перевоспитанием прямо здесь и показать друзьям, как глубоко он вбивается в глотку. Хватка в волосах ослабла, поводок с лязганьем вытянулся в струну, утаскивая меня за пределы гостиной. Вместо спальни Немцов воспользовался кладовкой. Я влетела туда от грубого пинка, заваливаясь на бок и сдирая кожу на бедре о кафельную плитку.

— Посидишь тут до утра, а завтра получишь своё наказание, сука.

Дверь с грохотом захлопнулась, в замочной скважине провернулся ключ, лампочка на потолке моргнула и тесное помещение погрузилось в темноту. Здесь холод шёл и от пола, и от стен, пробирая до костей и покрывая кожу зудящими мурашками. Поток кондиционированного воздуха равномерно поступал из вентиляционной решётки, и спасения от него не было.

На ощупь убрала с узкой полки овощи, переставляя тяжёлые ящики на свободный пятачок, примостилась, скрючившись и обхватив плечи руками. Истерика постепенно сходила на нет, уступая место иступлённому бессилию. Сколько я так пролежала, стуча зубами, проклиная Игната, впадая в вязкий, изматывающий полусон?

Не заметила, как стих шум кондиционера, как кто-то тихо поскрёбся в дверь. Где-то по краю сознания скользнул шёпот Полины, прерывающийся всхлипами и словами сожаления. Не было сил отвечать, да и не хотелось шевелиться и выплывать из небытия. Организм сдался и отключил меня, помогая пережить очередную ночь.

Если бы я знала, к чему приведёт мой протест. Насколько высока будет оплаченная цена. Что придётся мне потерять. Лучше бы я с упоением отсосала им всем, причмокивая и заглатывая глубоко в горло. Знала бы…

Глава 10

То, что наступило утро, я поняла только по открывшейся двери и режущему по глазам яркому свету, проникающему через большое, кухонное окно. В проёме стоял Игнат, сверля меня злым, колючим взглядом, а за его спиной топталась тётя Поля, держа в руках поднос с едой.

Все действия происходили в гнетущей тишине. Немцов отодвинулся, пропуская Полину, та на соседнюю полку поставила тарелку с кашей и стакан сока, следом хозяин втолкнул ногой пустое ведро. Несложно было догадаться для каких нужд.

Спешно впихнула в себя завтрак под присмотром действующих лиц, залпом проглотила напиток, щедро сдобренный градусами. Как ещё Игнат не унюхал нотки дубовых бочек и типичный запах клоповника? Никогда не любила алкоголь, но сейчас была ему рада. Стала понимать тех людей, которые топили проблемы в бутылке. Пьяное тепло, стремительно растекающееся по кровотоку, приятно ласкало и одурманивало мозг.

Полина собрала посуду и вышла из тесной конуры, низко опустив голову и тяжело вздыхая. Немцов ещё мгновение прожигал ненавистью и хлопнул дверью, отсекая от меня свет и оставляя с жестяным ведром, громко дребезжащим при попытке сдвинуть его в угол.

Мне оставалось снова влезть на полку и довольствоваться отдыхом от очередных унижений. Пока от такого наказания не испытывала большого дискомфорта. Поток холодного воздуха остановили, лежать на жёстком я уже привыкла, а в темноте лучше представлялось, что ты на свободе. Просто затянувшееся беспокойство, от которого спасёт скорое пробуждение.

Несколько раз я проваливалась в забытье, не отключая слух и ловя звуки подготовки к новогоднему вечеру, но большую часть вечера тупо сканировала черноту, стараясь не шевелиться и не растрачивать драгоценное тепло.

Волновал всего один вопрос. Сколько дней меня продержит здесь Немцов? Вспоминала промелькнувшее где-то ранее, на каком этапе люди начинают сходить с ума, оказавшись изолированными в темноте. Не припомнила, и, как оказалось, одиночество мне не грозило.

С приближением ночи начался какой-то абсурд. Происходящее даже в кошмарном сне не могло мне привидеться. Игнат молча выволок меня из кладовки, дотащил до большого зала, где Немцовы всегда устраивали банкеты и вечеринки.

Наряженная ёлка на постаменте в углу, накрытые столы для фуршета по периметру комнаты, удобные диваны, отделяющие зону отдыха от места для танцев. Не сразу заметила предмет, резко выделяющийся из праздничного антуража. Посреди гостиной стоял большой, деревянный столб с перекладиной вверху, по которой сползали цепи с кандалами.

— Ты не сделаешь этого, Игнат, — посмотрела на него забитой собакой. — Это уже