Малум - Юлия Макс

– Баал! Сзади! – закричала она.

Среди десятка тел, медленно приближающихся к ним, появилась женская фигура, облаченная в черное. Если бы не цвет, то платье походило бы на подвенечное. Она приблизилась, и Эва смогла рассмотреть бледно-серое лицо, обрамленное черным покрывалом волос, бордовые пухлые губы и глаза с красными зрачками. Незнакомка напомнила ей Черную Барбару[40] из легенды, что передавалась в Праге среди гидов и туристов.

Баал обернулся, приподнял брови, но не спешил нападать. Вместо этого он подошел к Эве с Якубом и встал рядом.

– Кто ты? – хрипло спросил он.

Фигура в платье промолчала. Баал щелкнул пальцами так, что загорелся ближайший к незнакомке упырь, но тут же погас.

– Я гуль. – У незнакомки был приятный чистый голос. – Меня зовут Черная Барбара. – Она заинтересованно окинула Баала взглядом сверху вниз. – А ты, насколько я понимаю, демон.

Барбара махнула рукой, отгоняя от себя упырей. Они попятились, склонив головы, словно она была их королевой.

Якуб покачнулся, чуть не завалился набок, словно ноги вовсе перестали его держать, и Эве пришлось помочь ему сесть на землю.

– Ты просто стояла, – прошипел он так, чтобы только она его услышала. – Почему?

Эва сжала челюсти и покачала головой, пытаясь дать понять, что не станет сейчас оправдываться.

– Разве ты не должна быть в Праге на Ольшанском кладбище? – спросила она у новой знакомой.

Барбара вздернула бровь, а затем подошла еще ближе, остановилась шагах в десяти и смотрела только на Якуба, сидевшего с опущенной головой. Он зажимал рану на шее и ни на что не реагировал.

– Должна. Как и эти несчастные, – она посмотрела на бродящих по кладбищу мертвецов, – должны были лежать в гробах. Я всегда выходила только в Рождество, так скажите мне, почему устоявшиеся законы перестали работать? Гуль с соседнего кладбища смог его покинуть и зайти сюда, где лежат почти свежие трупы, а затем превратить их в себе подобных. А новые гули стали ловить живых людей и поедать их еще до смерти.

– Что?! – запротестовал Баал. – Это невозможно.

– Возможно, – сказала Эва, крепче сжимая Якуба. – Если трон в Раю пуст, значит, начались изменения у христианских энсиа, понимаете? Это логично.

В голове Эвы мелькнула мысль о том, что пожелай языческие энсиа устроить нечто вроде переворота в мире существ, то сейчас как раз и наступило лучшее время.

– Фауст о чем-то подобном предупреждал, но я тогда не особо слушал, – подтвердил Баал ее предположение.

Барбара, внимательно их рассматривая, приблизилась еще на пару шагов.

На кладбище раздавались шорохи, шипение и шуршание десятков мертвых ног, однако они не подходили к дальней стороне со склепами, у которой и находилась вся компания. Благодаря луне, которая все ярче светила сквозь скрюченные ветви деревьев, Эва могла рассмотреть почти всю территорию и количество упырей, разгуливающих внутри. Ей казалось, что запах разложения проник в нее, осел на языке и в легких, уместился в голове в виде нестираемых воспоминаний.

– Так как мы считаемся слабее, чем пьющие живую кровь, то, похоже, мы первые почувствовали изменения, – высказала Барбара мысли по поводу начала падения христианских запретов. – Кстати, вашего друга, который вот-вот потеряет сознание, укусили, но не чтобы насытиться его кровью, а чтобы обратить.

– Они долго пили из его шеи! – зло перебила ее Эва. – Это не выглядело как укус.

– Вы ошибаетесь, – возразила Барбара, но в ее голосе не было и намека на ярость или превосходство. – Гули очень специфично питаются, и, когда это делают, откусывают целые куски мертвой плоти.

– Почему ты выглядишь иначе, чем они? – Эва кивнула на бродивших среди могил упырей.

Барбара жутковато улыбнулась, губы раздвинулись, демонстрируя длинные клыки.

– Всего лишь правильное обращение, которое, к слову, потребуется и ему. – Она указала на Якуба. – Если он, конечно, не предпочтет умереть от яда гуля. У него подумать об этом времени до рассвета. Потом я буду бессильна ему помочь.

– Что-то она слишком добра для гуля, – процедил Баал, обращаясь к Эве.

– Я за них отвечаю, пусть и не на этом кладбище.

Эва хотела спросить, что это значит. Хотела бы задать еще с десяток вопросов, но сейчас она вся была сосредоточена на словах Барбары о том, что та каким-то образом может помочь Якубу.

Между тем новая знакомая продолжала:

– Раз я здесь, могу помочь ему не умереть сегодня, – ее улыбка угасла, оставив жесткие складки рта, и Эва подумала, что хоть Барбара и выглядит молодо, но определенно старше их с Якубом вместе взятых. – Взамен попрошу вас посодействовать, чтобы очистить это место от других мне подобных.

Якуб закашлялся и повалился набок. Он сотрясался всем телом, словно в эпилептическом припадке. Эву с головой накрыло ядовитым чувством вины, но она напомнила себе, что, если бы нарушила сделку, умер бы не только Якуб, но и его отец. Зато теперь можно было считать, что сделка завершена и никто никому ничего не должен. Эва лучше стерпит обиду напарника, чем потеряет его.

– Якуб? – позвала она, наклонившись к нему и пытаясь поднять. – Ты меня слышишь?

Луна проникла между кривыми ветвями ели и осветила часть кладбища, разгоняя сумрак. Где-то за оградой проехала машина и взвизгнула тормозами. Воздух, наполненный запахом земли, крови и тлена, стал нестерпим, и Эве казалось, что она задыхается. Якуб не может умереть! Не должен умереть!

– Да, – наконец ответил он, стиснул челюсти и закрыл слезящиеся глаза.

Эва обернулась и поймала на себе темный взгляд Баала.

– Положите пока его в склеп, – предложила Барбара.

Баал поднял тяжело дышащего Ягра на руки и понес к ближайшему каменному склепу. Барбара помогла с дверью, сорвав замок одним быстрым движением. Эва зашла последней и услышала, как Якуб стонет от боли, ерзая по рельефной крышке саркофага.

Пальцы дрожали, когда она коснулась металлической ручки двери. Слишком холодной, будто ее только что держала мертвая рука. Эва в очередной раз спросила себя, что вообще здесь делает? Эта работа, эта обязанность нырять в чужие дела сожрала в ней покой, остатки радости и веру.

Склеп тонул во тьме, как проглоченный землей камень. Баал нашел выключатель, и под потолком вспыхнула тусклая от времени, пыли и паутины лампа. Эва до сих пор удивлялась тому, что некоторые люди добавляли в склепы освещение для покойников. Каменные стены, пахнущие железом, отсырели и покрылись мхом. В воздухе висел привкус старой гнили и свечного воска.

– Якуб, у тебя немного времени на раздумья. – Баал склонился над