Малум - Юлия Макс

ним и придержал за голову, чтобы обратить на себя внимание. – Решай: или ты умрешь на рассвете, или вот эта дама свернет тебе шею и даст свою кровь, чтобы ты стал таким же, как она.

– Жить на кладбище? – едва слышно спросил Якуб. На его лице выступил пот, а грудь слишком редко вздымалась и опадала. Платок на шее весь пропитался кровью, пачкая куртку. – Нет, спасибо.

– На самом деле, не думаю, что для тебя это будет обязательно. – Барбара протянула руку и сжала его пальцы, этим жестом вызывая в Эве неприятное чувство. – Как вы справедливо заметили, правила и законы сейчас размылись. И если эти гули, как и я, могут выходить, значит, и ты сможешь. Уверена, что тебе не потребуется и дневной сон, потому что я не сплю уже около двух недель. Единственное препятствие для тебя – прямой солнечный свет, в первые годы вредоносный для нашей кожи и глаз.

– Может, я и не умру на рассвете, раз правила уже не работают? – Взгляд Якуба стал яснее.

– Ты это как собрался выяснить, умник? – грубо спросил Баал. – Или ты хочешь, чтобы она, – он показал на Эву, – снова к Роули побежала, уже свою душу отдать за тебя?

Якуб закрыл глаза и закусил губы, пережидая очередной приступ боли. Эва пыталась сморгнуть выступившую влагу на глазах и хотела прикоснуться к нему, чтобы помириться и объяснить, почему так поступила, но сделала ровно наоборот. Она отошла от саркофага, чтобы Якуб ее не видел, и молча глотала слезы, которые уже не могла сдерживать. Эва уже в который раз достала телефон и набрала номер Фауста, но тот, как и примерно сто раз до этого, оставался недоступен.

Баал обернулся, посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Пошли, – позвал он Барбару. – Избавимся от гулей.

Когда Эва осталась наедине с Якубом, она вытерла мокрое лицо и заставила себя подойти ровно настолько, чтобы попасть в поле его зрения.

– Прости, – коротко и отрывисто бросила она.

– Это было условием сделки?

Якуб на секунду прекратил корчиться от боли и поймал ее взгляд.

– Да. И не только. Если бы я не сделала этого, то твой отец тоже бы умер. Он так сказал.

По его лицу она поняла, что Якуб ей поверил, да и как он мог не поверить, если Эва сейчас была абсолютно честна.

– Как я хочу убить Роули, – прошептал он.

– Для начала тебе нужно не умереть сегодня, – слабо улыбнулась Эва. – Соглашайся, будешь таким же странным энсиа, как и я.

На это Якуб лишь протестующе покачал головой, но ответить ничего не успел.

Снаружи пронзительно закричал ворон.

Дверь склепа со скрипом отворилась, и на пороге появилась мужская фигура, от которой уже знакомо потянуло жженым деревом.

– Роули? – испуганно спросила Эва и сделала шаг вперед, оказавшись между ним и лежащим на чьей-то гробнице Якубом.

Желтые глаза Аластера стали почти рыжими, лицо со сжатыми челюстями выражало ярость. Эва непроизвольно попятилась и остановилась, только когда уперлась копчиком в саркофаг. Призрачные фигуры появились по бокам, словно готовились ее защищать.

– Эва, ты что натворила? – низким угрожающим голосом спросил он и сделал один шаг к ней.

– Я сделала, как мы договаривались. Не стала помогать Якубу, – она сглотнула. – Сделка окончена.

– Нет! – Роули повысил голос и взмахнул руками. – Это не то дело, Фер вас дери! Не! То!

Эве показалось, что она сейчас упадет.

– Как не то? – шепотом спросил Ягр за ее спиной.

– Ну ты же умная! Вы же все время расследовали дела языческие, а гули – создания христианства! – Он опустил руки и уже почти обессиленно добавил: – Ну как ты могла.

– Нужно было говорить конкретнее! – она тоже повысила голос и расправила плечи. – Как хочешь, но мы в расчете.

Аластер в один шаг преодолел разделяющее их расстояние и схватил ее за горло. Эва мысленно приказала призрачным фигурам напасть. Однако, когда те коснулись его, Роули отмахнулся от них свободной рукой, и они просто исчезли.

– Нет, дорогуша, – его обманчиво ласковый тон вызывал ужас. – Сделка не завершена. – Он приподнял ее выше, и Эва поняла, что сейчас задохнется. – Я тебе скажу даже больше: ты разрушила весь мой план, и теперь помоги мне Ад, чтобы все получилось с тем, что есть.

– Оставь ее в покое, – прохрипел Якуб и завозился сзади, пытаясь встать.

Роули резко дернулся назад, Эва освободилась и хватала ртом воздух. В склепе появился Баал. Он всадил когти правой руки в плечо Аластера, а левой сжал его предплечье.

– Баал! – поморщился Аластер. – Не представляешь, как я рад видеть тебя не в особняке Фауста. И мне почти приятны твои дружеские объятия.

Эва встретилась взглядом с белым как полотно лицом Баала и все поняла. Двенадцать часов вне особняка уже прошли, кирпич из особняка, которым она отбивалась от гуля, непригоден, а значит, ему уже плохо и скоро станет хуже.

– Что ты здесь забыл, друг? – Баал почти выплюнул последнее слово.

– Она нарушила мои планы. И не закончила сделку. И Якуба угробила! – пожаловался он.

– Да пошел ты! – сказал Якуб и со стоном попробовал сесть. – Она завершила сделку. А даже если нет – утром получишь мою душу, если она так тебе нужна.

– Зачем это все? – у Эвы дрожал голос от гнева. – Почему ты не вмешаешься в то, что происходит? Не остановишь ритуалы энсиа? Я уверена, что ты в курсе.

Аластер отвел взгляд и нагло проигнорировал ее вопросы.

– Отпусти уже. – Он вывернулся из рук Баала и недовольно посмотрел на свой испорченный костюм. – Ты, – Роули ткнул в Якуба пальцем, – примешь предложение Барбары, а ты, – Роули посмотрел на Эву, – моя не особо умная ведьма, сделаешь, как мы договорились, с язычниками. Все всё поняли?

– А теперь ты меня послушай, – прорычал Баал и снова схватил Роули, но уже за воротник. – Аннулируй сделку! Сейчас же!

На лице Аластера появилась почти благодушная улыбка, он не делал попыток освободиться, только по-дурацки широко скалился Баалу.

– Я правда рад за тебя. Такой вовлеченный, такой пристрастный. Таким ты мне больше нравишься, – он подмигнул Баалу. – Но сделка все еще в силе.

Роули щелкнул пальцами и исчез прямо из его рук. А Эве захотелось потереть глаза, чтобы до конца понять, что такое сейчас произошло.

– Эва, он демон, как и я. – Баал оперся о каменную стену и медленно съехал по ней на пол. – И если бы он хотел спасти мир, то только ради собственной выгоды.

Ей хотелось спросить, в чем же Баал видит выгоду, раз снова увязался за ними, рискуя