Совесть животного - Франк Тилье

указательных пальца к вискам. Представь, я действительно видел, как умираю! Я испытал страх всей своей жизни. По-моему, это потрясающе! Когда-нибудь ты это поймешь... Посмотри, только что ты развлекался с моей Люси.

Тебе было приятно играть с ней, потому что ты чувствовал себя в безопасности, хорошо защищенным. Ты бы никогда не смог погладить ее, если бы у нее еще был яд, правда?

— Нет, я не сумасшедший! Никогда не знаешь, что может случиться...

— Чего ты боялся?

— Что она укусит меня! Это же очевидно!

— Она нападает только тогда, когда чувствует опасность! И потом, знаешь, у тебя была бы небольшая температура, и все. Ты бы все равно не рискнул подцепить инфекцию? Ее голос поднялся на октаву.

— Нет... Нет, конечно нет! Он качал головой, как будто она была зажата в центрифуге.

— Но почему, черт возьми? Разве ты не хочешь иногда выйти из рамок? Испытать уникальные ощущения, которые могли бы выделить тебя из толпы окружающих тебя свиней? Удивить?

Слова, вылетевшие из его уст, как стрелы из голосовых связок, ускорились. Уоррен почувствовал себя подавленным. Конечно, сбежать из муравейника было одним из его самых заветных желаний, но в данном случае риск был слишком велик. Его семья, его положение... его однообразная жизнь...

— Почему бы не рискнуть? — добавил Сэм.

Уоррен испытал необъяснимое ощущение, что его мысли просочились в уши Сэма. Он застыл, не желая выглядеть трусом перед своим авантюрным другом.

— Да, да, я бы сделал это! Хотя бы для того, чтобы насолить другим, я бы рискнул. Я не боюсь!

Он заикался. Слова путались, предложения переплетались, фразы гудели. Вероятно, это было следствием алкоголя. Брызги слюны покрывали журнальный столик.

— Ты прав, да, я бы рискнул! Я не пошлое насекомое, как они! Они бы не осмелились! Все эти трусы в костюмах-тройках! Они преследуют меня весь день, они думают, что они сильные. Они бы это сделали? Да ладно, эти трусливые ничтожества... Пфф... Но я бы сделал, и я бы хорошо над ними посмеялся, над этими отравителями!

На лице Сэма медленно появилась насмешливая улыбка.

Уоррен действительно был одет так же, как те, на кого он так яростно ругался. Отвратительный шелковый галстук, безупречно выглаженный, фланелевые брюки, настолько унылые, что даже клоун в конце карьеры заплакал бы, и рубашка, которую не надел бы даже продавец пылесосов. Но Уоррен этого не заметил, и его раскаленные глаза сменились горящими углями.

— Тише, Уоррен, успокойся... Ты разбудишь свою прекрасную семью. Они так хорошо и спокойно спят. Да ладно... Нет, ты не такой, как они. Ты другой. Да, ты бы это сделал, так что возьми Люси в свои руки. И сделай это снова...

— Ч... что?

— Люси ядовитая! Я никогда не избавлял ее от яда!

Возьми ее! — приказал он резким тоном.

Уоррен побледнел, как бургундское вино. Охваченный ощущением, что его артерии опустеют, как будто их выкачивают изнутри бесконечной соломинкой, он попытался подняться с кресла, пошатнулся и тяжело упал обратно на кожу. Его взгляд, прикованный к маленькой коробке, которая красовалась менее чем в метре от него, застыл.

— Ты не сделал этого? Скажи, что это неправда! Ты же не оставил ее в моих руках?

По его взгляду он понял, что Сэм не шутит.

Две нефритовые щели, которые смотрели на него, пронзили его сильным ознобом.

— У тебя странные глаза, ты выглядишь странно, Сэм, с тобой все в порядке? Ты... ты пугаешь меня!!

— Нет, все в порядке!! Возьми эту чертову паучиху, покажи этим идиотам, что ты ничего не боишься!!

Уоррен был убежден, подкрепленный сильной дозой кальвадоса, что невидимые сетчатки глаз пристально смотрят на него. Несуществующая публика будет смеяться над ним, если он не бросится в пасть льву. В любом случае, теперь было невозможно отступить. Судя по тому, как он поднял гнездо паучихи, можно было бы с полным основанием подумать, что он заболел паркинсонизмом. Его лицо кипело, а в груди извергался вулкан, разливая лаву, почерневшую от ненависти, в самые глубины его сердца.

— Давай, сделай это! Сделай это! — злобно повторял Сэм.

Зрачки его глаз были почти такие же тонкие, как нить. Он наклонился над плечами Уоррена, который механически наклонил картон. На этот раз ведущая просмотра сама вскочила. Она позволила себе сделать несколько шагов по дрожащей руке, и, поскольку пейзаж казался ей уже знакомым, она поклонилась. Красавица знала дорогу, не нужно было ей показывать путь! Она исчезла, отступая назад в свою берлогу, на этот раз не поклонившись, наверное, недовольная тем, что пришлось развлекать двух пьяниц, жаждущих приключений.

— Ты видел, ты видел, я сделал это! Ха! Ха! Ха! Я осмелился! Ты видел это? Он был в ярости, проникнутый глубоким чувством силы, тогда как всего пять минут назад он презирал такое примитивное поведение.

— Да, отлично, просто отлично, — спокойно сказал Сэм, массируя ему трапециевидные мышцы.

Ты действительно ас! Я люблю тебя, ты знаешь!

Он поднял голову. Его желудок звенел, как у младенца, ожидающего кормления.

— Уже пора? Я пойду, завтра рано встаю.

Немного поработаю в моем новом «доме. - И, знаешь, мне нужно подумать о моем новом предприятии...

Сэм объяснил, что купил за гроши старинную ферму в тридцати километрах отсюда, чтобы подготовиться к созданию новой компании.

Прежний владелец уехал доживать свои дни в дом престарелых, и Сэм воспользовался случаем. - Эта старая хибара будет напоминать мне об Африке, — пояснил он тогда.

— Заходи ко мне завтра, я буду рад! Ты увидишь мой роскошный дворец! У меня есть удивительная комната, которую я хочу тебе показать!

— Да, хорошо, я приду с Бет, ты не против? — спросил Уоррен, обрадовавшись спонтанному приглашению.

Его дрожь все еще достигала пяти баллов по шкале Рихтера, но он постепенно приходил в себя.

— Нет, конечно. Если она не занята... Это был отличный вечер, спасибо за вкусный ужин!

— Как приятно было снова увидеться! Я до сих пор не могу в это поверить.

- Великий Капитан» вернулся!

— До завтра! — улыбнулся Сэм, садясь в машину.

Кстати, про паука и змею не говори Бет, она может решить, что я сумасшедший!

— Нет, я никому не скажу. Паук — это было круто, просто круто!

Сэм исчез в темноте. Он не сигналил, чтобы не разбудить спящих овечек. Они все так мило спали...

Он действительно любил Уоррена, как брата. Ему