Авдотья Никитична и молодой некромант Вадим Егоров - Айрин Валери

На новом месте Алана назначили начальником на объекте, а Гузель стала рядовой работницей.

По работе Гузель и других сотрудников расселили по рабочим домам. Её соседкой оказалась Светлана — энергичная женщина шестидесяти трёх лет, которая словно не знала усталости. Несмотря на возраст, она держалась бодро, с живым интересом вникала во всё происходящее и умела расположить к себе людей открытой улыбкой и прямым, честным взглядом. В её движениях чувствовалась собранность, а в разговорах — здравый смысл и жизненный опыт, накопленный за долгие годы.

Со временем Гузель узнала историю Светланы. Оказалось, что соседка уже много лет упорно копила деньги — откладывала каждую свободную копейку, скрупулёзно ведя учёт доходов и расходов. Её заветной мечтой был собственный дом, где могли бы жить её дочь, зять и внуки.

Гузель знала об этих накоплениях не понаслышке. Более того, у неё оказался доступ к банковской карте Светланы. Всё сложилось почти случайно: Светлана, честно признавая, что плохо разбирается в современных технологиях. Однажды она обратилась к Гузель с просьбой помочь с переводами денег дочери. Мобильный банк казался ей запутанным лабиринтом, а операции с картой — чем‑то сложным и пугающим. По простоте душевной она решила, что проще доверить это дело соседке, с которой успела наладить доверительные отношения. Гузель, в свою очередь, не стала отказываться — так между женщинами установилась своеобразная связь, где одна делилась сокровенной мечтой, а другая получала доступ к её финансовым тайнам.

Так в руках Гузель оказалась возможность распоряжаться сбережениями Светланы — и это стало для неё роковым испытанием, которое она не сумела выдержать.

В голове Гузель и Алана постепенно оформился чудовищный замысел. Они решили не просто обокрасть Светлану, но и навсегда устранить её, чтобы исключить любую угрозу разоблачения. План продумывался с леденящей душу расчётливостью: каждый шаг взвешивался, каждая деталь прорабатывалась, словно речь шла не о человеческой жизни, а о рутинной рабочей задаче.

Их действия отличались пугающей хладнокровностью. Они методично выстраивали цепочку событий, предугадывая возможные риски и заранее готовя оправдания. В этом процессе не было места сомнениям или угрызениям совести — лишь холодный расчёт и одержимость идеей лёгкой наживы. То, что для Светланы было плодом многолетних усилий и воплощением мечты о семейном счастье, для Гузель и Алана превратилось в объект преступного замысла, который они были готовы реализовать любой ценой.

Вечерняя улица проплывала за окном размытыми огнями. Света вдруг осознала, что они давно миновали нужный поворот.

— А куда мы едем?! — её голос дрогнул. — Ты куда так летишь? Останови машину! Мы объект проехали!

Мужчина, не глядя на неё, лишь криво усмехнулся:

— Мы на другой объект едем.

— Какой другой объект?! — паника нарастала, сердце колотилось где‑то в горле. — Ты куда меня везёшь?!

— Ща, Свет, погоди, приедем.

— Останови! — она в отчаянии ударила его по руке, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. — Тормози! Ты куда меня везёшь?!

Автомобиль резко вильнул, затем начал сбавлять скорость. Мужчина свернул в тёмный переулок, заехал в узкий проезд между деревьями и заглушил двигатель.

Тишина. Только их прерывистое дыхание.

— Зачем ты меня сюда привёз?! — в её голосе звучала не только злость, но и страх.

Нож появился внезапно — лезвие сверкнуло, будто ледяная молния, разорвавшая сумрак. Женщина не стала ждать. Инстинкт сработал быстрее мысли: она рванула ручку двери, вывалилась наружу и бросилась прочь.

Снег оказался предательски глубоким. Каждый шаг требовал усилий — ноги проваливались, снег налипал на обувь, замедляя бег. Она чувствовала, как страх сковывает движения, но продолжала бежать, пока не споткнулась. Падение было резким — она уткнулась лицом в снежный сугроб, на мгновение потеряв ориентацию.

— Помогите! — её крик разорвал тишину леса, эхом отразившись от деревьев. — На помощь!

Он настиг её быстро. Остановился, тяжело дыша, глядя сверху вниз. Потом неспешно достал перчатки, натянул их, методично расправляя каждую складку. Шмыгнул носом, будто отгоняя назойливую мысль, и посмотрел на неё — в его взгляде не было ни гнева, ни страха, только холодная, расчётливая готовность.

— Алан, за что?! — голос женщины дрожал, в нём смешались страх и недоумение.

— Заткнись! — рявкнул он, и в его глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь.

Она сглотнула, пытаясь унять дрожь. Слова вырвались сами, сквозь слёзы:

— За, что ты так со мной?!

Светлана даже не подозревала, что утром Гузель сняла все деньги с её счёта и перевела их Алану. Именно это и стало главной причиной, по которой мужчина задумал лишить женщину жизни.

Он тщательно выбрал место для преступления — уединённую локацию неподалёку от озера. План Алана был циничен и расчётлив: после совершения преступления он намеревался сбросить тело в воду. «Нет тела — нет дела», — рассуждал он.

Алан просчитал ситуацию наперёд: если Светлану всё‑таки обнаружат, что сто процентов наврятли, то к тому моменту не останется ни следов, ни улик. А сами преступники — Алан и Гузель — уже будут далеко, вне досягаемости правосудия. В его сознании это выглядело безупречной схемой, где каждая деталь служила одной цели — полному избавлению от последствий содеянного.

Тело Светланы содрогалось от рыданий, но она не отводила взгляда. Она понимала: надеяться не на кого, бежать некуда.

— Заткнись, *ука! — он рванул куртку, и в руке блеснул огромный нож. Лезвие сверкнуло в тусклом свете, словно ледяная молния.

Но прежде чем нож успел коснуться её кожи, что‑то с грохотом сбило мужчину с ног.

Светлана, задыхаясь, приподнялась на дрожащих руках. Перед ней развернулась картина, от которой кровь стыла в жилах: огромный белый волк вцепился в Алана. Хищник рвал его плоть с жуткой, методичной яростью — не спеша, будто желая продлить мучения жертвы. Волк кусал, терзал, но избегал жизненно важных артерий, словно нарочно оставляя мужчину в живых — чтобы боль длилась как можно дольше.

Алан орал — дикий, нечеловеческий крик разрывал тишину. Он пытался отбиваться, но когти и зубы волка были сильнее.

Женщина рванулась к машине — движения резкие, почти судорожные. Каждая секунда могла стать последней, и страх гнал её вперёд. Снег цеплялся за ботинки, замедляя бег, но она не чувствовала холода, не замечала препятствий. Только гул в ушах и мысль: «Скорее, скорее…»

Пока волк терзал мужчину, она добралась до автомобиля. Наконец — щелчок. Рывком открыла дверь, влетела в салон, захлопнула её с глухим стуком. Пальцы судорожно вцепились в ключ зажигания. Поворот