Страшные сказки. Выпуск 4 - Мария Бондарева

– Вот вы где! – услышал я знакомый голос Клавы. – А меня в бильярд звали играть, едва от них отделалась…

Я подскочил со стула ей навстречу, шепчу:

– Оно тут!

Клава смотрит на меня непонимающим взглядом и спрашивает:

– Ты о чём?

Я хочу показать на Данькину новую подружку и опять теряю дар речи. На стуле вместо зеленоглазой девушки только одежда осталась. Перевожу взгляд на Даньку, тот сидит бледный, варениками шевелит без слов, словно рыба. При виде него мне полегчало.

– Да, вот так бывает, когда с нечистью заигрываешь, – сказал я ему. – Сидит красотка, а потом – хрясь – и башку откусывает! Тебе повезло, что кругом народ и мы вовремя подоспели.

– Чё это было? Куда она исчезла? – пробормотал он.

– Я что-то упустила? – Клава переводила вопросительный взгляд то на Даньку, то на меня.

Тогда я указал на стул с брошенной на нём одеждой и объяснил, что у бывшего ухажёра свидание приключилось с нечистью. А я её спугнул.

– Реально? Сидела прям тут? – Клава настороженно глянула на стул. – Такая же водолазка и юбка у моей соседки есть…

– Так у неё, наверно, и стащила, – предположил я.

Клава задумалась и полезла в телефон.

– Вы серьёзно про нечисть? – бесцветным голосом произнёс Данька. – Она же была такой классной!

Мне стало его жалко. Смотрит на стул с одеждой, точно на шарик мороженого, упавший на асфальт.

– А ты не врубился ещё, что девчонка не настоящая? – спросил я, сдерживая раздражение.

– Ей нравится поэзия…

– Мозг включи! Наверняка сидела и думала, что от тебя в первую очередь откусить, или…

– Она бы его не сожрала, – перебила меня Клава. – Если верить тому, что написано в бестиарии, то крадут чужую одежду, украшения, любят подглядывать за людьми Гаёвки! В случае опасности делаются невидимыми и убегают. Это внучки деда Гаюна.

– Местного лешего? – спросил я.

– Да! Он запрещает им покидать лес, но те его не слушаются и часто сбегают поглазеть на деревенские гуляния.

Клава показала нам картинку, там две девахи с длинными косами обнимали дерево, а вокруг них полно живности. Они совсем не походили на нечисть, что была в зале.

– Это на них шерстяные комбинезоны? – спросил Данька, вглядываясь в изображение.

– Нет, это мех, – ответила Клава. – Гаёвки на зиму обрастают шерстью, не хуже йети.

– Они вроде снежного человека?

– Не совсем, – Клава пролистнула ленту бестиария и зачитала: – Весной мех осыпается, так что бегают они по лесу голышом!

– Знаешь, приезжай сюда летом! – подхватил я, хлопнув Даньку по плечу. – А до нашего отъезда чтоб из корпуса один не выходил!

– Так вы же сами сказали, что Гаёвки безобидные! – возмутился Данька.

– Кто знает, что у них в голове, – я попытался его вразумить.

– А кроме того, в интернете не написано, что Гаёвки могут превращаться в берёзу, – добавила Клава, – вдруг я ошиблась.

– Да, а ещё эта умеет менять свой облик! – подхватил я.

– Наверно, она хотела мне понравиться, поэтому и превратилась…

Данька запнулся на слове, взглянув на Клаву.

– В кого? – спросила та и догадалась: – В меня?!

– Один в один. Только глаза зелёные, – подтвердил я.

– Совсем, что ли, без фантазии? – недовольно пробурчала Клава. – Но если так, то я согласна с Максом: эта Гаёвка имеет на тебя виды. Поэтому будем держаться вместе до отъезда.

– Нет! – Данька спешно поднялся и направился к выходу. – Не надо меня пасти!

– Ты совсем придурок?! – Я поймал его за руку. – Гаёвка получила твою кровь, теперь она от тебя не отстанет!

– Хотя бы нечисти я нравлюсь. И мои стихи ей зашли! – он выдернул руку и зашагал мимо игровых столиков.

Я только сейчас заметил, что на нас пялятся все собравшиеся. Наверняка для них мы троица сумасшедших. Пусть думают что хотят, мы с этими людьми больше никогда не встретимся. Я подхватил Клаву и пошёл за упрямым тюленем.

* * *

Мне очень хотелось бросить его: пусть сам выпутывается. Даже воображение разыгралось, представил, что его в пенёк превратили. Но потом подумал о его родителях, о Ярике и их младшей сестрёнке – они его любят и точно расстроятся. И не по-человечески это – отдать его в лапы нечисти. Лучше второй фингал поставить, если будет упрямиться.

Пришлось угрожать, когда Данька сопротивлялся нашим с Клавой попыткам держать его под присмотром. Притих и покорно сходил с нами в столовую. Нам осталось на базе провести ночь. Автобус отбывает в Минск следующим утром.

На всякий случай я решил приготовиться к встрече с Гаёвкой. Никаких магических трав в поездку не брал, пришлось поискать что-нибудь подходящее вокруг корпусов. Ничего стоящего, только одинокая рябина попалась. Отломал от неё ветку, содрал кору – сделаю крест, когда найду, чем перевязать. Против лешего помогает, возможно, и с Гаёвкой сработает. Раз нет магических трав, решил нарисовать запрещающую печать.

Раздобыть маркер или восковой мелок не получилось, взял у Клавы помаду. Нарисовал печать на подоконнике и на пороге. Этому магическому рисунку у крёстной научился, когда мне мерещилось, что за окном злобная нечисть бродит и в комнату хочет залезть. Я бы и с закрытыми глазами вывел эти круги и символы. Ещё попросил Клаву в столовой соли раздобыть. Она все солонки опустошила, так что нам хватило круг из соли насыпать возле Данькиной кровати.

– Если нечисть только тебе мерещится, почему я её тоже видел? – спросил он, наблюдая с кровати за моими приготовлениями.

– У тебя память отшибло или у вас с братом наследственное? – проворчал я, доделывая крест из рябины. – Говорил же про магическую связь.

– Всё из-за моей крови на берёзе? – сразу сообразил он. – И Гаёвка от меня не отстанет никогда?

На удивление он спросил без страха, а скорее с интересом.

– Когда поймёт, что ты графоман, сразу отвяжется…

Я затянул узел на рябиновом кресте, скрепил два обломка ветки шнурком от кроссовки. Причём вытащил из своей, а хотел из Данькиной. Тот огрызнулся:

– Сам ты! – и завалился на бок, отвернувшись от меня.

Я тоже зевать начал, по здешнему времени до полуночи минут двадцать осталось, а по нашему – четвёртый час ночи! Спать решили в одежде на всякий случай. Мне соли не хватило на защитный круг, пришлось в обнимку с рябиновым крестом лечь. Кое-что в рюкзаке припрятал, но это на крайняк.

Только глаза закрыл – вспомнил ещё один способ защиты от нечисти.

– Эй, снимай всё с себя и выворачивай на левую