Искусственные ужасы - Борис Хантаев

– Хорошо, – кивнул Фишер.

Они поднялись с дивана одновременно. Пока шли до комнаты, поднимаясь на второй этаж и минуя санузел, Густав дважды успел бросить осторожный взгляд в сторону. Он не задавал никаких вопросов, но Катя чувствовала, что очень хотел.

Они остановились напротив одной из четырёх дверей.

– Вы хотели что-то спросить, вижу по глазам. – Заметив, как Густав оживился, Катя продолжила: – Спрашивайте.

– Не знаю, могу ли я о таком спрашивать.

– Вы можете спрашивать о чём угодно. Мы ведь теперь союзники, так?

– Получается, что так. – Он кивнул, но было видно, что ему неудобно. Густав ведь не знал, что она уже давно привыкла к разного рода вопросам и к тому, что на неё поглядывают с интересом. Раньше из-за высокого роста, а теперь и потому, что однорукая. – Что случилось с вашей рукой?

– Это долгая история, но, если вкратце, мне пришлось избавиться от неё. Иначе бы меня здесь сейчас не было. Когда-то я, как и вы, находилась в совершенно отвратительном положении и нуждалась в помощи. Я тоже написала ребятам, доверилась им, и они меня не подвели. Вам тоже стоит нам довериться. Бороться со злом – дело непростое. У нас у всех есть выбор, мы можем отступить или идти вперёд. Мы предпочли не останавливаться. Даже ценой наших жизней. Ну или, как у вас говорят, кто не отваживается, тот не выигрывает[30]. Подумайте об этом, Густав.

Обратно она возвращалась в приподнятом настроении, удивляясь самой себе. Вот это она сейчас толкнула речь! Как высокопарно из её уст прозвучало: «Даже ценой наших жизней». А цена была поистине высокой. Как бы Катя ни храбрилась, глубоко внутри она жила в вечном напряжении. Она верила в успех их дела – как же иначе продолжать? – но некоторые вещи давались ей с трудом. Например, смотреть на Павла, но не подавать виду, что его дни сочтены.

«…когда один из вас умрёт, ты сразу поймёшь, кто это».

«…тогда тебе нужно бежать».

Она хотела оттянуть этот момент, но знала, что некоторые события просто происходят и этому никак не помешать.

Она вошла в зал. Богдан сидел рядом с Павлом, который пересказывал ему разговор с Фишером. Тот кивал, иногда уточнял и снова кивал. Богдан спросил насчёт официанта, Павел покачал головой, считая, что главный – Ангел, а Официант – лишь посыльный. И Катя была с ним согласна, но не стала их прерывать, просто тихонечко присела рядом.

– Вы видели, который час? – спросил Богдан, когда Павел закончил. – Спать пора.

– Да, время позднее. Но прежде, чем мы разойдёмся по комнатам, нам нужен план. Мы не можем просто туда приехать.

– Почему нет? – озадачился Богдан.

– Потому что мы не имеем полного представления о том, с кем собираемся говорить. И, если сделать выводы из того, что сообщил Густав, Ангел, скорее всего, выполняет поручения Роберта. Он связан с постановкой пьесы. Так что не факт, что он захочет делиться с нами информацией добровольно, вот почему так важно продумать план.

– Почему бы тебе просто не пригрозить пистолетом? Для тебя ведь не проблема его достать? – В голосе послышались язвительные нотки.

– Не можешь мне простить, – поджимая губы, пробурчал Павел.

– А ты разве умеешь по-другому вести разговор? – продолжил Богдан в том же тоне.

– Богдан! – возмутилась Катя. – Прекрати!

– А чего, разве я сказал неправду?

– На сей раз я хочу решить это мирно. – Павел тяжело вздохнул.

– О, ну, это что-то новенькое.

– Сколько из тебя ещё будет сочиться яд? – не выдержал Павел и метнул в него недобрый взгляд.

– Ладно, ладно, – поднимая руки в примирительном жесте, сказал Богдан. – Прости, не хотел вспоминать былое. Ну так что, есть какие-то мысли? Потому что у меня пока только одна: пойти лечь спать, а завтра днём всё обдумать.

* * *

Приятное чувство облегчения, будто он скинул тяжкий груз с плеч, охватило его. А всё, что нужно было, – просто поделиться накопившимся без страха, что тебя не поймут или сочтут психом. Эти люди поняли его, потому что сами столкнулись с тем же злом. Протянули ему руку помощи. Не сказали: «Спи спокойно, Густав, всё будет хорошо», – но предложили: «Давай с нами, и вместе, возможно, мы справимся».

Он сидел на кровати, думая над последними словами Кати. Готов ли он довериться им полностью? Страх ещё не отступил, но эти ребята не казались плохими. Принять их помощь – хорошая идея, особенно когда других толковых нет.

Только вот вопрос: сможет ли он усидеть на двух стульях, спасти сына и отказаться от постановки пьесы, – так и остался для него пока открытым. Но кто не отваживается, тот не выигрывает, не так ли?

* * *

После завтрака они решили ехать в Берлин вчетвером. Выдвинулись пораньше, и в половине десятого автомобиль подкатил к зданию театра. Около входа стоял невысокий горбатый мужчина, облачённый в чёрный сюртук; несмотря на летнюю погоду, на голове его был чудаковатый цилиндр, который визуально увеличивал рост. В руках – трость с золотым набалдашником.

– Мне пора, – сказал Густав и, держа в руках папку, поспешно вышел из автомобиля, явно встревоженный чем-то, и Богдан это заметил.

Он, конечно, до сих пор не понимал языка. Пару раз открывал самоучители по немецкому, но это быстро ему надоедало. К тому же в приоритете было закончить портрет, а не тратить время на изучение совершенно, как он считал, ненужного языка. Катя хорошо знала немецкий, и этого более чем достаточно, ведь они всегда ездили вместе.

Богдан смотрел в окно, наблюдая за тем, как Фишер подошёл к странному мужчине, тот ему что-то сказал, и они вместе направились внутрь.

– Куда теперь?

– Езжай по этому адресу, – сказал Павел с заднего сиденья и трясущейся рукой передал ему серую карточку, которую они получили с утра от Густава, с названием улицы и номером дома.

Богдан забрал её, забил адрес в навигаторе, и Nissan тронулся.

– Зачем нам туда? – уточнил Богдан, выруливая на главную дорогу и прибавляя газу.

– Затем, что, когда вы разошлись по комнатам, я ещё какое-то время не мог уснуть. Всё думал и решил, что нам нужно съездить к дому Ангела, пока его там нет. Фишер сказал, что он присутствует на каждой репетиции. И вы сами видели, что он действительно сейчас вместе с Густавом вошёл в театр.

– Так, значит, тот незнакомец и есть Ангел? – уточнил