Искусственные ужасы - Борис Хантаев

class="p1">Стук повторялся и повторялся, но Густав молчал. С той стороны не следовало никаких «открывайте, герр Фишер, мы знаем, что вы дома», и потому он решил, что имеет полное право притвориться, будто дома его нет. Вдруг с той стороны заиграла мелодия звонка. Потом он услышал женский голос, но разобрать, о чём идёт речь, так и не смог. Девушка говорила на другом языке. Вскоре послышались звуки удаляющихся шагов, и наступила тишина. Он ещё какое-то время постоял рядом с дверью, а потом вернулся в зал.

Обновил почту и увидел новое электронное письмо. Письмо, которого так ждал, но не ожидал, что ему ответят так оперативно. И ещё меньше – что встреча, о которой он попросил, состоится прямо сейчас, а не подождёт до завтра. Ведь адресат считал, что тянуть смысла нет. И попросил открыть дверь, когда в течение нескольких минут к нему постучат его люди, которые и отвезут Густава к месту их встречи.

Что ж, отступать не имело смысла. Он и так погряз по самые уши в этом болоте. В конце концов, он сам им написал и указал адрес. А значит, уже поздно сдавать назад. Какой бы странной ни казалась ночная вылазка – а странностей ему хватало сполна, – вариантов почти не осталось. Пока он собирался, менял одни брюки на другие, а дневную рубашку – на свежую, в его голове возникали яркие картинки. Он представлял, как потерянный от горя режиссёр едет в автомобиле с незнакомцами туда, где получит последний оплот надежды. А может, и нет. Да, такую историю вполне можно поставить на сцене. Неплохая завязка уже есть. Удивительно, что даже теперь его всё ещё не покинуло вдохновение. Может быть, ещё не всё потеряно?

Поэтому, когда вновь раздался стук в дверь, он пошёл открывать. Уже без страха или тревоги.

– Wir sind hier, um dir zu helfen. Sie müssen mit uns kommen[29], – сказала приятным голосом девушка с заметным акцентом.

Он сразу узнал этот голос. Именно она ещё несколько минут назад разговаривала по телефону. Густав на секунду поддался беспокойству и неуверенности, но в итоге кивнул и пропустил гостей в квартиру. Совпадение или случайность – он не знал, но сейчас был готов кинуться в очередную авантюру.

* * *

Прошло три дня после их неудачного похищения. Павел не был расстроен, нет, он был просто в отчаянии. Он понимал, что они поступили правильно, но легче ему от этого не становилось. К тому же, проснувшись на следующее утро и не сразу сообразив, где находится, Павел испугался. А потом постепенно начал припоминать события прошлого дня, и всё встало на свои места. Однако это в очередной раз дало ему понять, что времени почти не осталось. Недалёк тот день, когда он перестанет узнавать Катю или Богдана и вообще забудет, зачем сюда приехал. Передвигаться ему и так было сложно; в течение дня то и дело одолевали приступы головокружения, поэтому трость стала незаменимой помощницей. И, хотя Катя старалась приободрить его, говоря, что это всего лишь модный аксессуар для джентльмена и для полноты образа ему не хватает только цилиндра, Павел понимал, что это не блажь, а просто реальная необходимость.

Как и каждодневные поиски новой информации. Они не смотрели телевизор, хоть тот и находился в съёмной квартире, но на интернет-порталах стали появляться новости о пьесе. Точнее, о последствиях предпремьерного показа. Не сказать, что они ужаснули Павла, ведь он был готов к подобному. Франциск Морец сказал, что всё, что связано с Робертом, всегда заканчивается плохо, и это «плохо» только началось. Пусть случай и привлёк внимание общественности, но уже спустя два дня порталы вовсю писали о том, что репетиции продолжаются. А это означало лишь одно: с Эмилией всё в порядке, а они не приблизились к своей цели ни на шаг.

Также стала известна дата премьеры, и, если верить статьям, билеты раскупили в течение часа. Видимо, такой пиар-ход распалил интерес публики лучше, чем это могли бы сделать даже самые опытные маркетологи. Если вообще можно назвать массовые самоубийства пиар-ходом. Однако одно не складывалось – жена режиссёра тоже покончила с собой. Это и стало их очередной темой для обсуждения. К тому же после прокола с Эмилией стало очевидно, что им нужны союзники.

– Что, если он такая же жертва, как и все мы? – предположила Катя.

– Мы не можем знать этого наверняка, – тихим старческим голосом произнёс Павел. Он сидел в кресле и очень громко дышал, периодически покашливая.

– Думаешь, он мог пожертвовать своей женой?

– Если он последователь Роберта, то вполне мог. Они способны на многое, даже если это касается их близких. – Павел всё никак не мог простить самому себе, что не распознал лживую натуру Аниной тётки.

– Тогда мы должны выяснить это.

– Что ты предлагаешь?

– Не знаю, нужно подумать.

– Мне кажется, я знаю, – наконец-то подал голос Богдан, который всё это время молчал. – Подождите минутку, и я всё объясню.

Он взял с комода камеру. С тех пор как он отдал её Павлу, к ней никто не прикасался, включая него самого.

– В общем, дело такое, – подойдя и усевшись на подлокотник кресла, начал Богдан; Катя поднялась с дивана и уселась с другой стороны. – Если предположить, что Густав – один из последователей, можно с уверенностью сказать, что он легко пойдёт на контакт со своими соратниками. Ведь это логично.

– Логично. Продолжай, – одобрительно кивнул Павел.

– Мы могли бы использовать это, чтобы втереться в доверие.

Богдан включил камеру. На маленьком экране появились люди в красных мантиях, сидящие вокруг стола.

– Всё, что нам нужно, – прикид и «Слава Роберту!». – Из крохотного динамика камеры раздался дружный хор голосов, и Богдан поставил запись на паузу. – Удачное время. Думаю, поздний вечер идеально подойдёт. Только представьте такую ситуацию, – Богдан стал расхаживать по квартире, как режиссёр, который презентует новый фильм влиятельным инвесторам, – мы с Катей, облачённые в красные мантии, стучимся в двери к Густаву Фишеру. У нас каменные лица, будто бы нам известны все тайны мира, а ещё будто бы мы знаем тайные единоборства. Он открывает, а ты, Катя, воодушевлённо произносишь: «Слава Роберту!» – я же притворюсь немым последователем, так как мой немецкий оставляет желать лучшего. Думаю, он произнесёт в ответ то же самое, эти почитатели Роберта как фашисты, ей-богу, как они руку вперёд ещё не выкидывают. Но это неважно. Ты скажешь, что время пришло и нужно ехать. В этот самый момент Павел будет ждать нас в надёжном месте, также облачённый в красную