Искусственные ужасы - Борис Хантаев

рясу, будто бы он наш лидер. Мы накроем стол, поставим свечи, найдём где-нибудь абсент, алкоголь – как главный пьяница в нашей команде, я возьму на себя. Всё для того, чтобы создать атмосферу, в которой мы сможем его напоить и разговорить.

– А это действительно стоящая идея, – оживилась Катя. – Мы могли бы отвезти его в то же место, куда изначально планировали и Эмилию.

– Тогда у нас мало времени. – Павел схватился за стоящую рядом с ним трость и приподнялся с кресла. – Я займусь арендой того же домика. Место тихое, спокойное, нам никто не помешает. А вам двоим нужно отыскать одежду и другие мелочи.

– Кажется, я видела в центре магазинчик с товарами для Хэллоуина. Там вполне могут быть балахоны, свечи – в общем, всё, что нужно. Как насчёт прокатиться со мной? – обратилась она к Богдану.

– Только если машину поведу я.

– Как скажешь, – усмехнулась Катя и скрылась в своей комнате.

– Молодец, Богдан, хороший план, – похвалил его Павел, кажется, впервые за всё время.

* * *

С того дня, как Софья ему приснилась, Богдан, не раздумывая, принялся рисовать. Совершенно случайно в верхнем кухонном ящике нашлась папка с акварельными листами. Он почти не удивился этому, ведь если в квартире хранились мольберт и краски, то от прежних жильцов могло сохраниться и остальное. Теперь, когда у него было всё нужное – простой карандаш отыскался в тумбочке под телевизором, – Богдан рисовал каждый день. Делал он это по ночам, когда все уже спали. Уходил на кухню и тихонько наносил первые штрихи. Рука помнила привычные движения, несмотря на долгое отсутствие практики, и у него даже неплохо получалось. Казалось, закончить портрет вполне в его силах. Пусть это и занимало много времени, он не терял надежды. Как там говорится? Тише едешь – дальше будешь. Вот по такому принципу Богдан и жил последние две недели.

Конечно же, он никому не стал говорить, что снова рисует Роберта. Скажи ему кто-нибудь, что через год он снова будет пытаться нарисовать злосчастный портрет, который принёс ему одни только беды, Богдан бы обозвал этого человека психом. И, наверное, Павел бы сейчас тоже обозвал его, узнай, чем он занимается по ночам. Только Богдан не считал себя психом, хотя после смерти Софьи в нём что-то надломилось, вытесняя наружу то, чего в нём никогда не было. Ему не мешало бы сходить к психологу, но ни времени, ни желания не было. В конце концов, он имел полное право поступать так, как считал нужным.

Поэтому временами он останавливался и прислушивался, не идёт ли кто, но каждый раз его успокаивала привычная тишина. Меньше всего ему хотелось портить отношения с ребятами. А они точно испортятся, если его застукают. Ещё пара-тройка ночей, может, чуть больше – и портрет будет готов. Так зачем же всё усложнять?

Он уже заканчивал прорисовывать волосы на портрете, когда услышал скрип открывшейся двери. Быстро сложив рисунок в покоящуюся на краю стола папку, он закрыл её и, поднявшись, убрал на подоконник, задёрнув штору.

– Снова кошмары? – раздалось за его спиной.

Он замер перед окном, а развернувшись, увидел Катю. Растрёпанные волосы и заспанные глаза говорили о том, что она только что встала.

– Нет, просто хотел выпить воды, – ответил Богдан и, демонстративно взяв кружку, плеснул воды из графина, сделав несколько глотков. – А ты чего проснулась? Плохой сон?

– Нет, просто меня разбудил какой-то шум. Вот я и решила проверить, что происходит, – пояснила она, поправляя упавшие на лоб волосы.

– Как видишь, ничего. Я просто встал попить воды. Возвращайся в постель, Катя, – посоветовал Богдан и, вернув кружку на место, погасил свет в кухне.

Потом он ещё долгое время лежал на диване, не смыкая глаз, прислушивался к тишине. И когда убедился, что Катя больше не выйдет из своей комнаты, тихо, как тень, скользнул в кухню, забрал папку с подоконника и спрятал в надёжном месте.

* * *

Домик находился в уединённом месте – тенистый сад с большой открытой террасой укрывал его от любопытных взглядов и радовал глаз. В таком было приятно встречать восход, вниз по склону журчал ручей с водяным колесом. За такую красоту пришлось выложить приличные деньги, но Павел не жалел. Здесь, в относительной тишине, вдыхая чистейший пьянящий воздух, хотелось задержаться подольше. Хозяин – пожилой бюргер – предупредил, что домик забронировали уже на послезавтра, а значит, у них есть два дня. Хотя для того, чтобы поговорить с Фишером, ему бы хватило и одного.

Павел стоял перед зеркалом, опёршись на трость и облачившись в алую мантию, которая скрывала его усохшее и дряблое тело. Жидкие волосёнки, жёлтое морщинистое лицо, седые поредевшие брови, поджатые губы – он не узнавал себя, словно глядел на незнакомца. Неужели это он? Самым страшным было не то, что он старел, а то, как время уничтожало его. Высасывало жизненные соки, превращая в безликую тень.

Он тяжело вздохнул и, опираясь на трость, отошёл от зеркала. Ребята уехали час назад, к их приезду всё было готово. На столе стояли свечи, пока не зажжённые. Бокалы, кое-какая еда и бутылка абсента, которую где-то раздобыл Богдан. Они хотели хотя бы по минимуму воссоздать собрание почитателей Роберта. По крайней мере, в такой атмосфере Густав расслабится, а пара бокалов абсента развяжут ему язык, и тогда будет ясно, что делать дальше. Какой-никакой план, и если что-то пойдёт не так, то ещё на начальном этапе. Как только Густав Фишер переступит порог этого дома, Павел уж найдёт нужные слова.

Он неспешно подошёл к письменному столу, сел на стул и, поставив трость рядом, открыл ноутбук. Зашёл на сайт – он делал так каждый вечер, просматривая форум, а сейчас просто решил скоротать время. Катя обещала позвонить, когда они будут подъезжать. Взглянув на панель задач, где располагались часы, он прикинул, что у него есть ещё час, но это если всё пойдёт хорошо. А он очень на это надеялся. Ведь в его положении иного не оставалось.

Звук уведомления заставил его перевести взгляд в верхний правый угол, где висело новое сообщение. Он открыл его и быстро пробежался глазами по тексту, а потом прочёл заново, только на сей раз внимательно. Его руки задрожали, но не от тремора, который одолевал его в течение дня, а от понимания, что ему написал сам Густав Фишер. Если высшие силы существуют, то сейчас они встали на их сторону.

Какова была вероятность, что Густав сам отыщет его сайт – не зря всё-таки