Искусственные ужасы - Борис Хантаев

он произносил эти слова. – Мир потерял много хороших людей, но это не значит, что мы должны останавливаться. Всё, что мы делаем, мы делаем ради искусства. Нам нужно поставить эту пьесу, и это уже даже не наш выбор – это наша судьба. Во что бы то ни стало мы должны продолжать работать, и мир увидит наш труд. Иначе… иначе всё было напрасно.

Запись оборвалась, а небольшая группа у бильярдного стола зааплодировала. Громкость телевизора снова убавили, а бар заполнила тяжёлая музыка.

– Я видел Роберта, – с улыбкой во весь рот произнёс голубоглазый врач, державший в руках бутылку тёмного пива. – Не вживую, а на УЗИ, но всё-таки. Он такой кроха, я, кстати, каждому из вас принёс по снимку.

Штеффен Флейшер раздал всем присутствующим фото УЗИ ребёнка, и улыбка теперь озаряла не только его лицо.

– Это самый красивый ребёнок на свете, – произнесла Сильвия, высокая седовласая женщина, которая занимала должность хранительницы одного из самых старинных музеев в Германии. Она предпочла вино.

– Даже красивее твоего Адольфа? – с издёвкой уточнил шеф полиции Филипп, попивая американский виски.

– Разумеется, – на полном серьёзе ответила Сильвия.

– Вы можете не волноваться, с плодом всё хорошо, как и с его матерью, – заверил всех Штеффен. – Роберт родится в назначенный час.

Двери бара распахнулись, и в «Очень мёртвую лошадь» зашёл ещё один странный посетитель: невысокого роста, худощавого телосложения, одетый в длинный чёрный плащ. Сквозь тёмные редеющие волосы виднелась кожа головы. В руках он держал трёхлитровую банку, накрытую белой тканью.

– Нехорошо опаздывать, Колин, – заявил полицейский.

– Заткнись, Филипп, если я пропустил, как ты читаешь своё новое стихотворение, то это только к лучшему. Мои уши больше не выдержат твоей бездарности, – признался он, раздражённо глянув на него. Колин косил на один глаз, и со стороны это выглядело крайне неприятно. – У меня появилась мысль. Я буду снимать пьесу на камеру.

– Зачем тебе это? – поинтересовалась Сильвия.

– А ты только представь, на что будет способно это видео, – с воодушевлением стал объяснять Колин. – Если фотография Роберта имеет такой эффект, то что будет от фильма с его участием?

– Держи, это тебе ещё одна фотография Роберта. – Штеффен протянул ему УЗИ.

– Это прекрасно, – выдохнул Колин. – Я тоже хочу вам показать кое-что прекрасное. – Он поставил свою большую банку на бильярдный стол. – Вы готовы? Три, два, один…

Колин, словно фокусник, сдёрнул белую ткань, и перед всеми предстал мужской детородный орган, плавающий в мутном растворе.

– Больной ублюдок! – выплюнув часть своего коктейля, выкрикнула Хелен, которая до этого предпочитала молчать.

– Ты чего? – недоумевающе спросил Колин. – Это мой член.

– Спрячь его, – с отвращением попросил Филипп.

– Зачем ты отрезал его? – поинтересовался доктор Флейшер.

– Во славу Роберта, разумеется, – накрывая банку тканью, ответил Колин. – Я тут подумал, Роберт – сын Смерти, а значит, он против жизни. Новой жизни, поэтому я кастрировал себя в его честь. Член положил в банку, это моя жертва ему.

– Тебе лечиться надо, – сделав большой глоток виски, подметил Филипп.

– Ты хоть воспользовался им напоследок? – поинтересовался Штеффен.

– Конечно! – гордо заявил Колин. – Изнасиловал одну проститутку, как когда-то отец Роберта изнасиловал его мать.

– Отец Роберта не насиловал Оделию, – возразила Сильвия. – Смерть полюбила обычную девушку из публичного дома.

– Перестань, это всё сказки. Смерть не умеет любить, – твёрдо заявил Колин. – А сейчас извините, вы все пьёте, а я нет, пора и мне что-то заказать.

Взяв свой стеклянный сосуд, Колин подошёл к барной стойке.

– Абсента мне, и побыстрей, – приказал он.

– Что у вас в банке? – поинтересовался бармен, наливая.

– Писька, – просто ответил Колин, а после, взяв зауженную рюмку, вернулся к бильярдному столу.

– Зачем ты таскаешь его с собой? – указав на банку, процедила Сильвия.

– Женщине этого не понять, – ответил Колин.

– Этого никому не понять, – заметил Филипп. – Но, думаю, хватит говорить про этот чёртов член. Есть более важные вопросы. Как тебе гастролёры из России, Хелен? Они же остановились у тебя?

Хелен сделала глоток мохито и, отставив бокал, начала спокойно говорить:

– Сначала я даже не поняла, что они приехали, чтобы сорвать пьесу. Да, они были какими-то странными, но не более. Пожилой мужчина, девушка-инвалид и парень, который не говорит по-немецки, совсем не похожи на антагонистов. Вряд ли Роберт выбрал их на столь важную роль. От них не веет никакой опасностью. Просто троица неудачников.

Все внимательно слушали Хелен, которая была самой старшей в их компании и служила Роберту дольше остальных.

– А знаете, от кого правда веет опасностью?.. – начал говорить Филипп, который специально сделал небольшую паузу, чтобы создать интригу и ещё больше привлечь к себе внимание. – От моего капитана Гюнтера Кляйна. Это тот парень, который когда-то остановил убийцу из «Тик-Тока».

– Вот чёрт, он и правда очень крут! – выразил общее мнение Колин.

– Я о том и говорю, – продолжил Филипп. – Он потерял своего брата Хартмана, которого любил больше жизни, и теперь считает, что в его пропаже виноват наш режиссёр. Думаю, Гюнтер сделает всё, чтобы докопаться до истины. И мне кажется, именно он антагонист, который попробует всё уничтожить.

– Мотив у него весомый – месть за брата, – высказала Сильвия.

– Которого, между прочим, убил твой сынок, – подметил Филипп.

– Возможно, тем самым Адольф дал нам достойного антагониста. Всё, что происходит, неслучайно, и у моего сына гораздо более важная роль, чем мы могли себе представить.

– Этот Гюнтер реально способен сорвать показ пьесы? – поинтересовался Штеффен.

– Конечно, – кивнул Филипп. – Такова роль антагониста, у него есть все шансы на победу. Но получится у него или нет – покажет время, мы не должны сейчас ему мешать.

– Во всяком случае, если этот полицейский остановил убийцу из «Тик-Тока», то у него гораздо больше шансов, чем у троицы из России. – Как только Хелен это произнесла, рядом с ней оказался парень в белой рубашке и чёрном жилете.

– Зря вы их недооцениваете, – спокойно произнёс он. В руках юноша с чёрными зализанными волосами держал папку.

– Кто ты такой? – покрепче прижав к себе трёхлитровую банку, спросил Колин.

– Мне стыдно за тебя, – фыркнула Хелен. – Перед тобой правая рука Роберта, его верный слуга… – Она хотела добавить что-то ещё, но холодная ладонь юноши опустилась ей на плечо, и женщина ощутила такую тяжесть и такую боль, что казалось, вот-вот провалится под землю.

– Не нужно громких титулов, все мы рабы Роберта, каждый по-своему. Прошу, называйте меня Официант. Так будет сейчас наиболее правильно. – Парень убрал руку с плеча Хелен, и она вновь вздохнула спокойно.

Юноша стал расхаживать вокруг гостей, собравшихся около бильярдного стола, заглядывая в глаза каждому, словно пытаясь