Искусственные ужасы - Борис Александрович Хантаев

Богдан так и сделал. Они обошли большую гостиную с самым настоящим камином, заглянули в кухню, а вот в столовой задержались.

Рядом с большим круглым столом стоял мольберт-тренога, накрытый плотной чёрной тканью.

– Как думаешь, что там?

Ответ был очевиден, но он всё равно задал этот вопрос. Конечно же, там была картина, а вот что на ней изображено? Желание узнать стало столь непреодолимым, что Богдан сдёрнул ткань – и оба вздрогнули, когда она упала на пол. На мольберте стоял портрет незнакомого мужчины. Обнажённое тело было перемазано кровью, на лице остались красные разводы. Тёмные длинные волосы свисали грязными сосульками на плечи. В руках он сжимал серебряный клинок. Проработанная до мелочей работа, несмотря на всю свою мерзость, вызывала противоречивые эмоции. Она была написана так искусно, что провоцировала зрителя ужасаться и восхищаться одновременно. Но то, от чего Богдана действительно пробрало, – это глаза. Если начинаешь всматриваться в них – а противостоять этому желанию невозможно, – создаётся ощущение, будто глядишь в пучину безумия. Это даже хуже, чем фотография Роберта.

Прежде чем отвести взгляд от картины, он заметил размашистую подпись внизу. Богдан смотрел на портрет, написанный самим Робертом. В нём было невыразимо много тёмного, ужасного и отвратительного, но в то же время именно это делало его таким привлекательным.

Он перевёл взгляд на Катю.

Её глаза округлились, а потом губы брезгливо сжались.

– Так мерзко, и в то же время… – Она замолчала. Не находила нужных слов.

– Невозможно оторваться, да? – закончил Богдан.

– Так и есть.

– Это работа Роберта, – он указал на подпись, – видишь?

– Не знала, что он был художником. Интересно, что это за человек?

– Без понятия, но мне кажется, что это важно. Не зря эта картина находится в столовой. Сделаю пару фотографий, может, удастся тогда узнать, кто это. – Он остановил запись, навёл камеру на портрет и щёлкнул несколько раз.

– Может, в его доме есть и другие работы? Нужно посмотреть.

Катя покинула столовую сразу же, видимо, ей не терпелось обследовать дом полностью. Богдан задержался, чтобы накрыть мольберт, а когда вернулся в холл, она уже поднималась по лестнице на второй этаж.

– Думаешь, стоит туда идти?

Не то чтобы он так сильно беспокоился о Кате, просто мысль о том, как легко они проникли в дом, не отпускала его. Словно кто-то намеренно оставил дверь незапертой, зная, что они придут. И теперь, когда они ходили по дому, рискуя оставить следы своего пребывания, он начал нервничать. Богдан почувствовал себя Аркином[31], который забрался в чужой дом. Они, конечно, не собирались ничего красть, но легче от этого не становилось. Кто знает, какие ловушки могли их поджидать на втором этаже. Богдан понимал, что, возможно, это его воображение разыгралось и ему нужно просто поменьше смотреть фильмы ужасов.

Катя остановилась и, обернувшись, посмотрела на него.

– Дома никого нет. Он живёт один, помнишь? Чего ты боишься?

– Мы слишком долго здесь, Павел может начать беспокоиться, а в его состоянии это ни к чему. Давай вернёмся, – привёл он последний весомый аргумент.

– Мы же быстренько, у нас слишком мало информации, чтобы возвращаться, – упрашивала Катя. – В конце концов, можешь дать мне телефон, я сама там похожу поснимаю. А ты подождёшь здесь.

Богдан, тяжело вздохнув, последовал за ней на второй этаж. Всё-таки он чувствовал себя некомфортно и все время оглядывался по сторонам, пытаясь убедить себя, что открытая дверь – всего лишь случайность. Жаль, что сам он в это так и не поверил. Он бы с радостью остался в квартире в одиночестве, дорисовывал себе потихонечку портрет, а не шатался по чужому дому.

Там, на втором этаже, они не увидели ничего необычного. Даже на стенах висели всего лишь бронзовые бра вместо ожидаемых картин. Вот только двери во все комнаты были заперты. Но зачем запирать спальни, если оставляешь открытым чёрный ход? Если только тебе есть что скрывать. Другого объяснения Богдан не находил. Зато следующая дверь по правой стороне поддалась – там оказалась ванная комната. Наконец они нашли ещё одну незапертую дверь. За ней обнаружилась самая обычная спальня, декорированная в тёмных тонах. Собранные шторы открывали полукруглое окно, большая кровать была застелена лёгким золотисто-коричневым покрывалом. А рядом с ней стоял гроб, сделанный из чистого золота. Крышка в верхней части была откинута, являя взору тёмно-красную обшивку из бархата.

«Одно дело быть гробовщиком, но держать в собственной спальне гроб, по-моему, перебор. Только если ты не вампир, – подумал Богдан и поёжился. – Нужно прекращать делать выводы, опираясь на сюжеты фильмов ужасов».

Он точно больше не собирался задерживаться здесь. Они уже достаточно увидели, так что пора и честь знать.

Перехватив встревоженный взгляд Кати, Богдан озвучил крутившиеся на языке слова:

– Вот теперь точно сваливаем.

* * *

Дом они покидали в полной тишине. Увиденное всё ещё не отпускало Катю. Сначала её бросило в дрожь от вида огромных печей в подвале. Рената, конечно, сожгли не в таком месте, но разве это имело значение? Наверняка в этом доме таилось ещё что-то. Обычно за запертыми дверьми спрятано самое интересное. Но, кажется, они увидели достаточно, чтобы оценить ситуацию. Когда они оказались на улице, Катя смогла заговорить. Она не стала обсуждать увиденное с Богданом, лишь поделилась своими мыслями по поводу вечерней вылазки. Ей казалось, что лучше зайти к Ангелу через подвал, ведь тот, очевидно, всегда открыт. И она понимала причину. Если на несколько километров вокруг нет соседей, то и смысла запираться тоже нет. Кому взбредёт в голову ехать в такую даль? Если только этот человек уверен, что там есть чем поживиться. А поживиться было чем – чего только стоил винный погреб в подвале! Но вопрос, почему остальные двери на втором этаже были заперты, так и остался для неё открытым.

– Почему так долго? – спросил Павел, когда они наконец-то забрались в автомобиль.

– Потому что Катя решила обследовать дом, – без обиняков ответил Богдан.

– В каком смысле обследовать? Вы пробрались внутрь?

– Нет, с обратной стороны есть вход в подвал, через него можно зайти. Думаю, нам стоит так поступить сегодня вечером. Подвал оборудован под крематорий, там же есть винный погреб. А вот в доме уже поинтересней. Мы нашли странную картину, Богдан считает, что её написал Роберт.

– Там внизу была подпись, – подтвердил Богдан, – покажи ему.

Катя нашла нужные фотографии и передала телефон Павлу. Он мельком взглянул на экран, а потом его руки так сильно затряслись, что телефон выпал на сиденье.

– Я уже видел этого человека.

– Когда? – спросил