Искусственные ужасы - Борис Александрович Хантаев

слышала его звона, а Богдан вышел за покупками и понял, что происходит, только возвратившись. Он одновременно с Катей метнулся в комнату Павла. Она издала крик, увидев бездыханное тело друга. Богдан крепко её обнял. Каждый из них понимал, что это может произойти, но они даже не обсуждали такой исход. Павел всегда знал, что делать, и бороться с Робертом без него казалось почти невозможным. Внезапно веки старика зашевелились, его рука потянулась к телефону, чтобы отключить проклятый будильник. Полностью открыв глаза, он спросил:

– Что тут происходит?

Катя кинулась обнимать его, когда Богдан просто широко заулыбался.

– Ты сильно нас напугал, дедуля, – произнёс он.

– Дедуля? Мне не нравится это прозвище, – пытаясь улыбнуться, запротестовал Павел. – Думали, я уже умер? У нас дело не закончено, отложим это на пару дней.

– Отложим, – с облегчением, смахивая слезу, сказала Катя.

– А теперь проваливайте из моей комнаты, дайте дедуле переодеться, – опираясь на трость, пошутил Павел.

* * *

За окнами стемнело, когда Густав остался в фойе театра один. Они договорились встретиться после того, как все разойдутся, чтобы избавить его от лишних вопросов. План Густаву не очень нравился, просто так наведаться к Ангелу он считал не лучшей идеей, но и отказаться не мог – слишком много накопилось вопросов и слишком многое стояло на кону. Его немного потряхивало, нечто похожее он испытывал перед каждой премьерой. Хотелось даже выпить для храбрости, но в театре не нашлось алкоголя.

Автомобиль с его соратниками – теперь он называл их так – подъехал в назначенный час. За рулём сидел парень, который совсем не говорил по-немецки, – вот кому действительно, наверное, приходилось нелегко. Рядом с ним на переднем сиденье – однорукая девушка, очень симпатичная, Густаву всегда нравились высокие. А он сам устроился рядом со стариком, который был главным, и Густав до сих пор не мог поверить, что на самом деле ему всего лишь двадцать семь лет.

– Как настрой, Густав? – спросил Павел, когда автомобиль тронулся.

– Если честно, не очень, – признался он. – Мне страшно, и я волнуюсь. Без понятия, что буду говорить Ангелу. Это не тот человек, с которым можно мило поболтать.

– Вам нужно только выиграть время. Мы заберёмся в дом через подвал, говорите погромче, чтобы мы быстрее вас нашли, – кто знает, где этот Ангел захочет вести беседу.

– Постараюсь вас не подвести, – пообещал Густав.

Они остановились в нескольких метрах от трёхэтажного дома. Густав вышел первым и двинулся к ограде, где находился звонок. Он уже хотел позвонить, но ворота оказались распахнуты, и Фишер просто прошёл на территорию, направляясь прямиком к особняку. Дурное предчувствие овладело им с новой силой, когда он взялся за дверной молоток в виде черепа с бараньими рогами. Густав стукнул им только раз, как дверь тут же открыл хозяин дома.

– Какая приятная неожиданность! – с улыбкой произнёс Ангел и пригласил его войти. – Кажется, вы хотите выпить. – Он протянул ему рюмку абсента, когда они вошли в дом.

– Спасибо, – пролепетал Фишер. – Мне нужно с вами поговорить.

– Конечно, зачем бы вы ещё сюда пришли в такой поздний час. Прошу в мой кабинет, там мы сможем обсудить что угодно.

Ангел стал подниматься по лестнице. Он был одет так же, как и всегда: всё тот же чёрный сюртук, цилиндр, который он, казалось, никогда не снимал, и трость, помогающая ему при ходьбе, а может, просто дополняющая образ. Густав, быстро опустошив рюмку с алкоголем, передёрнулся и пошёл следом за ним.

– Я, вообще-то, не очень жалую гостей, особенно незваных, но вам, герр Фишер, всегда рад, – открывая дверь своего кабинета, заявил Ангел. – Как там Куно? Не сильно скучает по маме?

Последний вопрос пробудил в Густаве новую волну гнева, о котором он уже стал забывать. Пальцы сжались в кулаки, и ему пришлось крепче стиснуть зубы, чтобы не наделать глупостей. Нужно постараться держать себя в руках, во всяком случае, до прихода соратников, но как же сложно это ему давалось.

– Он у моих родителей. Я давно его не видел – из-за репетиций совсем нет времени.

Густав стал осматриваться, искать всё, что может им помочь. Кабинет, в котором они оказались, был выдержан в классическом стиле: уютный зелёный цвет встречался на стенах, тяжёлых роскошных портьерах и даже в осветительных приборах. Настенные панели из корня золотой мадроны украшали пилястры и текстильные обои. Ближе к правой стене располагался элегантный письменный стол из натурального дерева, на котором стоял ноутбук и лежали дорогие письменные принадлежности – под стать роскошному интерьеру. За столом возвышалось обтянутое кожей кресло, а за ним по обеим сторонам стены тянулись книжные шкафы со стеклянными дверцами. Единственное, что сильно выделялось, – четыре стула, стоящие у окна. Их словно намеренно принесли сюда совсем недавно, и они совершенно не вписывались в обстановку. Присмотревшись, Густав понял, что это стулья из столовой, на которых они сидели на званом ужине.

– Скоро всё закончится, вы же знаете, – заговорил Ангел, расположившись в кресле у раскрытого ноутбука, – и вы сможете наконец провести столько времени с сыном, сколько вам захочется. Если, конечно, герр Фишер, вы не наделаете глупостей – тогда сделаю вам скидку на маленький гроб для Куно, у меня большой ассортимент.

– Вы чудовище! – не выдержал Густав.

– Почему вы сказали именно «чудовище»? – поинтересовался Ангел. – Всё из-за моего внешнего вида? Почему вы не сказали, к примеру, что я зло во плоти? Чудовище мне больше подходит? Интересно, а что должно сделать чудовище с вашими друзьями, которые влезли к нему в дом?

Ангел развернул ноутбук, и Густав увидел на экране знакомую троицу в подвале особняка.

– У меня здесь повсюду скрытые камеры – безопасность в наше время превыше всего, не так ли? Кстати, давно хотел спросить: вы любите рок-н-ролл?

* * *

Они забрались в подвал сразу, как только убедились, что Густав зашёл в дом.

– Пока всё идёт по плану, – подбодрил друзей Павел. – Вы двигайтесь вперёд, а я следом.

– Уже придумал, что скажешь этому Ангелу? – тихо поинтересовалась Катя, пробираясь по тёмному коридору.

– Буду импровизировать.

– Первая фраза очень важна, – заметил Богдан полушёпотом. – Она определяет тон всего последующего разговора, поэтому я бы хорошенько подумал, с чего же начать.

– Есть предложения? – спросил Павел, когда они уже находились у огромной печи для кремации.

– Скажи что-нибудь крутое, – предложил Богдан.

– Я знаю не слишком много крутых фраз. Может, ты что-нибудь скажешь?

– Я не говорю по-немецки, забыл? Но могу крикнуть «Гитлер капут», – пошутил Богдан.

– На самом деле самая крутая среди нас – это Катя. Вот кто точно знает