Кровавый сад - Алёна Моденская

— Ну что, спросила у неё?

— Да что спрашивать-то, — таким же шёпотом отмахнулась Тома.

— Как — что? Кем ей твой папаша приходился.

— Да как я такое спрошу у незнакомого человека, — продолжала отнекиваться Тома.

— Подойди да спроси, и всё, — просто ответила Изи.

Пока подружки препирались, солнце совсем зашло за деревья, и парк накрыли прозрачные августовские сумерки. Стало прохладно и зябко.

— А куда бабка-то делась? — растерянно спросила Изи, осматриваясь.

Действительно, Вальпургия Карловна успела куда-то скрыться. Хотя вроде двигалась медленно, с клюкой. Но её нигде не было — кругом только праздно шатающиеся горожане, подростки с телефонами, дети на самокатах и с мороженым. А между тем, в парке сегодня только за полдня нашли двух мёртвых людей. Оторопь берёт от одной мысли.

Оторопь отогнал звонок от Влада, который весь день молчал, даже на сообщения не отвечал, а теперь предложил срочно встретиться.

Глава 5

Жуткий хоровод

Яра даже не стала отпускать своих подопечных по домам — исчезла первой. Рабочие, что прибыли спиливать старые яблони, тоже забрали инструменты и разбрелись. Тома, прихватив свою лейку, попрощалась с Изи и побежала домой, чтобы перед встречей с Владом хотя бы душ принять.

Больные деревья, гниль под корнями, пропавшие подростки, кости в земле, Кровавая барыня, советский маньяк — весь этот жуткий хоровод крутился в уме, не давая нормально сосредоточиться даже на укладке. Хорошо, что родители с Ульянкой ещё не вернулись, а то поводов для невесёлых размышлений сразу бы прибавилось.

Наскоро помыв голову и выпрямив волосы утюжком, Тома надела голубое платье и маленькую серебряную лунницу (не новую, а купленную в июне по поводу завершения семестра). Вечера в августе, несмотря на жуткую жару днём, были прохладными, так что пришлось ещё и лёгкое летнее пальто накинуть.

Влад предлагал встретиться у входа в парк, но Тома за последнее время слишком сильно устала от всего, что связано с этим местом. Поэтому вечером она прошла пару кварталов до сквера у торгового центра и стала выискивать Влада в толпе отдыхающих горожан.

Только заметив его у светящегося фонтана, Тома вдруг ощутила, что что-то не так. Даже шаг замедлила. Какой-то он весь напряжённый: руки в карманах, плечи подняты, сам вытянулся, как жердь. Даже мелькнула мысль, что лучше бы им сейчас не встречаться. Можно же позвонить, наплести чего-нибудь про усталость или стресс от кошмаров, творящихся в парке.

Но ведь Тома уже пару дней спасалась от нервного срыва только мыслями о встрече с Владом. Так что она собралась, вдохнула поглубже и, изо всех сил удерживая себя в равновесии, направилась к нему.

— А, привет, — сухо выдал Влад, только увидев Тому. Хотя в щёку поцеловал. Всё равно как если бы ей в лицо пластиковый манекен ткнулся.

— С тобой всё нормально? — спросила Тома, попытавшись взять его за руку.

— Пойдём, пройдёмся, — ответил Влад, уворачиваясь от прикосновения. И молча зашагал прочь от фонтана.

Тома, ёжась от вечерней прохлады, поплелась следом. Не говоря ни слова, они ушли с хорошо освещённой площадки, где горожане шумели на скамьях вокруг фонтана. Сквер пересекали узкие аллеи, освещённые редкими фонарями да растущей луной. Здесь было не только холодно, но и темно.

Влад остановился у пустующей лавочки, осмотрелся и вдруг выдал:

— Нам лучше расстаться.

— Что? — ошарашено спросила Тома. Колени вмиг ослабели, и она против воли опустилась на скамейку.

— Понимаешь, я нужен Аде. — Влад, засунув руки в карманы, смотрел в сторону. — Она же такая слабая, хрупкая, вся на нервах. Постоянно плачет. В общем, ей сейчас очень нужна поддержка.

— А мне не нужна? — слабо спросила Тома.

— Ну, ты же сильная. И красивая. Ты обязательно найдёшь себе кого-нибудь.

У Томы внутри образовалась глухая пустота, она почти не слышала, что там ещё говорил Влад про свою обожаемую Аду. Хотя кое-что всё-таки зацепило:

— … она ведь даже хотела себя убить. Позвонила мне, вся в слезах, сейчас сидит дома с выключенным телефоном. Её же теперь затравят из-за этих придурков.

— Каких придурков? — переспросила Тома, чувствуя закипающее раздражение. — Тех, кого она матом обозвала? Или может, тех, кому она головы разбила?

— Какие ещё головы? — отмахнулся Влад.

— Такие! — выкрикнула Тома, поднимаясь с лавочки. — Она моей сестре в лицо битой бутылкой швырнула, ей швы накладывали! А ты её защищаешь!

— Так это Ульяна? — морща лоб, спросил Влад. — Хотя какая разница. Довели человека.

— Довели⁈ — Томе от возмущения аж воздуха не хватало. — Там же видно, что она первая стала всех обзывать, и драку тоже она начала!

— Чего ты орёшь, — резко произнёс Влад, глядя на обернувшуюся на них парочку. — У неё же депрессия, а тут эти клиенты, которым всё не так. Товар не такой — претензии, брак — претензии, требуют деньги вернуть, а что она сделает? Не она же бракованные вещи присылает. И ещё каждому объясняй, что деньги на карту возвращаются. Все орут, все злые, ещё жалуются.

— Одна твоя Адочка святая, — проговорила Тома, нервно расчёсывая ногтями лоб.

— Ну, может, и не святая, — с вызовом сказал Влад. — Но кто дал им право делать её козлом отпущения?

— Ты сам-то понял, что сказал? — Тома устало закрыла глаза. Мерзкая Ада разрушила ей жизнь. — Хоть знаешь, что такое козёл отпущения?

— Тебе не надоело меня поправлять? — жёстко спросил Влад. — Вечно тычешь мне в нос, какой я тупой.

— Зато Ада тебя ничем не попрекает, да? — Тома почувствовала, как глаза защипало.

— Да, не попрекает, — резко ответил Влад. — Это же ты у нас самая умная, всё знаешь лучше всех. За любой косяк загрызть готова. Всё у тебя должно быть самое лучшее и правильное. А мне, знаешь, надоело по струнке ходить. Я тоже живой человек и имею право на ошибки. И чтобы меня за них никто не гнобил.

— Это когда я тебя гнобила? — слабо спросила Тома, боясь разреветься.

— Да постоянно! — развёл руками Влад. — Пару пропустил — урод, что-то неправильно сказал — тупой, зачёт не сдал — идиот. У тебя же всё всегда по схеме. Если что-то неидеально, всё! Катастрофа! Опоздал на три минуты, так не