Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов

было с самого начала запланировано Создателем Миров, но только какая-то смутная фоновая тревога засела в подсознании, давила низкочастотным гулом на грани слышимости, и мой спутанный разум никак не мог найти ее источник, чтобы, подобно Люциферу, вынести его на свет и сделать своим союзником. Я умею спокойно созерцать проявления своих подсознательных страхов, но это было что-то слишком глубокое, словно покоящееся с начала времен на самом дне черно-зеленых болотных топей и протягивающее оттуда свои холодные щупальца к моему мозгу. Нет, все-таки странный день.

Так, секундочку, а это что, глюк? Вон то пятно на стене – его вроде бы раньше не было. Или было? Нет, даже если оно и было, оно вряд ли двигалось и меняло форму. Чушь какая-то, не может от этого дела быть глюков. Или, может быть, у меня со зрением что-то? Ладно, все равно я сейчас ничего не соображаю, остается только расслабиться и получать удовольствие.

Пятно между тем потемнело и приняло вид тени, отдаленно напоминающей человеческий силуэт. Постень – всплыло в голове слышанное когда-то давно и столь же давно забытое слово. Тень, стена, тень ползет по стене – постень. Кажется, я уже видел что-то подобное в далеком детстве, проведенном у многочисленных родственников в уральских деревнях. Живая тень, которую видно в лунном свете, но не видно того, кто ее отбрасывает, потому что его нет – тень живет сама по себе. Как в том эпизоде из «Носферату», где граф Орлок поднимается по лестнице, но сам в кадре не появляется, виден лишь его искаженный непропорциональный силуэт на стене. Ну, привет, полтергейст. Зачем пришел? Сейчас же даже не ночь, да и я уже не ребенок и в сказки не верю.

Тень увеличилась в размерах и окончательно приняла форму человека, только с длинными заостренными ушами… Или рогами? Вытянула руку, погрозила кривым когтистым пальцем. Казалось, она улыбается. Смотреть на нее стало неприятно, и я закрыл глаза, погружаясь в зеленый туман. Он клубился в моей голове, вызывая расплывчатые образы, плавно перетекающие один в другой, сквозь его толщу доносились какие-то шумы, будто размытые фленджером и многократной реверберацией. Шумы трансформировались в холодный булькающий голос, монотонно бубнящий что-то на непонятном языке: «Тунра сяхыл экваг ойкаг олэг, акв янк хулах оньсег, кол титпал нупыл акв мус вит, ма атим, ойка кона ат квалы, коны ма матхурип ат вагтэ…» Я был уверен, что он говорит что-то очень важное, фундаментальное, повествует о великой тайне Вселенной, о том, как на самом деле был создан наш мир, и порой мне казалось, что я почти понял всю суть, но каждый раз смысл незнакомых слов вновь ускользал от меня. В какой-то момент среди тумана я увидел отчетливый образ белого ворона, клюющего человеческое тело. Стоило ему проглотить несколько кусочков плоти, как перья его изменили цвет на черный. После этого голос стал стихать, а туман рассеиваться.

Я вновь открыл глаза. Никакого пятна на стене, разумеется, не было, она сияла девственной белизной. За окном начинало темнеть, болотно-зеленый оттенок исчез, уступив место обычной осенней серости, уличные звуки постепенно возвращались, этажом выше привычно заголосил алкаш Семеныч. Казалось, только сейчас я проснулся по-настоящему. Интересно, что же мне снилось минувшей ночью, что после этого сна был такой странный день? Никак не могу вспомнить…

Янкылма: к нам всегда возвращаются

Вот уже три года прошло с тех пор, как пропал мой сосед Виктор Чернецов. Не то чтобы мы были друзьями, скорее, так, приятелями-собутыльниками, но тем не менее регулярно общались, и мне показалось довольно странным, когда однажды он просто взял и исчез, не оставив никаких контактов. Телефон отключил, аккаунты в социальных сетях удалил, даже машину бросил. Она так и стояла под окнами нашей пятиэтажки, пока ее окончательно не разобрали на части местные люмпен-пролетарии. При этом, похоже, до Чернецова никому, кроме меня, дела не было – он жил один, о каких-либо родственниках ни разу не упоминал. Я уже собрался было пойти написать заявление об исчезновении соседа, когда через пару недель увидел на двери подъезда объявление о продаже его квартиры. Позвонил по указанному телефону, представившись потенциальным покупателем. Мне ответил риелтор, у которого удалось узнать, что собственник продает жилплощадь в связи со срочным переездом.

Ну, что ж, значит, все-таки уехал. По крайней мере, он жив и мне не придется общаться с полицией, и то хорошо. В конце концов, мало ли какие причины могут побудить человека все бросить и скрыться в неизвестном направлении, чтобы начать новую жизнь на новом месте. У меня и у самого порой возникает такое желание. Тем более, как уже упоминалось, особо близкой дружбы между нами не было – у каждого своя жизнь, свои дела, так что я не слишком беспокоился. А через какое-то время в квартиру Виктора въехали новые жильцы, пенсионеры, которые почти не выходили из дома. Жизнь потекла своим чередом, и вся эта загадочная ситуация постепенно забылась.

И вот, спустя три года, сонным ноябрьским вечером я сидел перед монитором и читал его историю, абсолютно случайно обнаруженную на одном из ресурсов, где публикуют рассказы хоррор-тематики. Конечно, на первый взгляд это была просто очередная крипипаста, каких множество, но почему-то у меня не возникло сомнений в том, что ее автор – действительно мой бывший сосед или, по крайней мере, кто-то, кто очень хорошо его знал. Так же, как и в том, что за фантастическим сюжетом скрываются какие-то реальные события, потому что слишком уж много в нем было странных совпадений с обстоятельствами, в действительности имевшими место в жизни Виктора. В ходячих мертвецов-каннибалов, конечно, верилось с трудом, но, может быть, Чернецов в такой иносказательной форме изобразил что-то другое, что-то очень опасное, от чего ему пришлось срочно бежать и прятаться. Или он просто сошел с ума. Я бы не удивился, учитывая трагическую гибель его родителей и затворнический образ жизни. А может быть, справедливы оба варианта, и Виктор спасался от собственного безумия, от гротескных фантомов, рожденных каким-то неизвестным событием в далеком прошлом и вскормленных его же собственным искаженным разумом. Как знать. Но, так или иначе, он бежал, и что-то его преследовало.

С некоторым содроганием я вспомнил того бомжа, который пытался попасть в квартиру Чернецова вскоре после его исчезновения. Это и был тот, кто гнался за ним? Что такого страшного в обычном бродяге, пусть даже невменяемом? Спустили бы вдвоем его с