Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов

спинку дивана и прикрыл глаза. Настенные часы медленно отсчитывали минуты, прошло уже полчаса, час. Интересно, сколько еще времени придется ждать? Эх, надо было расспросить Олега поподробнее. А вдруг пустышка? Или, что еще хуже, какая-нибудь отрава наподобие семян дурмана, эффект от которых больше всего напоминает белую горячку. Мало ли что он там видел, помнится, он когда-то всерьез утверждал, что пробовал волчьи ягоды. А они, на секунду, содержат кумарины и могут вызвать летальный исход. Что, если эта корявая изжелта-белая фигня из той же серии?

Ну вот, блин, так и знал. Внезапно острой болью пронзило живот, горло сдавил спазм, резко усилился пульс и, судя по ощущениям, подскочило давление. Перед глазами поплыли зеленые пятна – признаки приближающегося обморока. Твою мать, только бы не сдохнуть. Может быть, пойти проблеваться? Ну, Олег, ну, скотина. Если выживу, выбью ему пару зубов за такое удовольствие. Что делать-то: звонить в скорую, стучать к соседям? К соседям… Точно. Дед Палыч! Он и не такое видел, он мне поможет и ментам не сдаст. Не хочется, конечно, заявляться к нему в таком состоянии, как какой-то наркоман, но деваться некуда. Сейчас, только встану с дивана…

Встать не удалось, ноги подкосились, и я грохнулся на пыльный ковер – хорошо хоть успел выставить руки и не разбил себе нос. Сердце выскакивало из груди, судороги скрутили все тело, комната плыла перед глазами, предметы в поле зрения двоились, троились и вращались в каком-то безумном хороводе. Не в силах подняться и с трудом соображая, что делаю, я пополз в направлении входной двери. Там снаружи люди, они увидят и спасут меня, там жизнь, а здесь, во внезапно ставшей чужой квартире – смерть, мучительная смерть от отравления неизвестной гадостью. Считанные метры, отделявшие мою истерзанную тушку от желанного выхода, я преодолевал, казалось, целую вечность, извиваясь подобно дождевому червяку на мокром дорожном асфальте. В конце пути, скрючившись на полу прихожей среди грязной обуви и даже не надеясь суметь самостоятельно подняться и повернуть ручку дверного замка, я набрал воздуха в грудь, чтобы закричать и позвать на помощь в надежде, что хоть кто-нибудь откликнется… И внезапно осознал, что все закончилось.

Не было больше ни боли, ни тахикардии, не кружилась голова, да и координация вроде бы вернулась ко мне, во всяком случае, подняться на ноги удалось без особых усилий. Причем, судя по всему, симптомы прошли уже давно: физические ощущения длились не больше пары минут, но разум, искренне убежденный в том, что тело умирает, осознал изменения только сейчас. Паническая атака, это была просто паническая атака, обычное и весьма распространенное явление. Впервые в жизни я уже мысленно прощался с жизнью.

В тот момент я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Я не умру, я буду жить, и не придется даже обращаться к врачу! Определенно высшие силы дали мне второй шанс, и уж теперь-то я точно воспользуюсь им – с завтрашнего же дня начну… Не знаю, что начну, но после такого определенно все станет по-другому, иначе и быть не может. И на Олега злиться не буду, ведь он же мой друг. Да и вообще все люди – мои друзья, а еще животные и растения, и вещи, и даже вот эти ободранные обои на стенах я просто обожаю, как только раньше этого не понимал? Нет, точно, завтра же… А, собственно, зачем ждать следующего дня, когда уже сейчас можно сделать что-нибудь хорошее и полезное. Например, пойти прогуляться по лесу, ведь природа – это прекрасно!

Недолго думая, я отыскал телефон и вызвал такси до берега озера Шарташ. В обычной ситуации перспектива в одиночку и даже без пива ночевать в лесу меня вряд ли вдохновила бы, но теперь это казалось удивительным приключением, а по совместительству идеальным началом новой жизни. Тогда я был уверен, что все действие загадочного корешка прекратилось вместе с болезненными ощущениями, но, разумеется, это было не так.

Тем временем небо затянулось тучами, похолодало, и озеро встретило меня резво бегущими по поверхности барашками волн почему-то фиолетового оттенка, а также мелко накрапывающим дождем. Таксист умчался, резко газанув с места, а других машин, как, впрочем, и людей, поблизости не было видно. Странно, ведь здесь же любимое место отдыха горожан. Видимо, их всех распугала неожиданно испортившаяся погода, да и время уже позднее. Только два ворона неспешно прогуливались у воды, выискивая что-то в песке. Один из них был белым.

Я направился вдоль берега на восток, пиная валявшиеся повсюду крышки от бутылок. Прибрежные кафе, в которых летом обычно круглосуточно кипит жизнь, сейчас лишь слепо таращились на меня темными окнами. На открытой веранде одного из них бросалась в глаза неубранная посуда и стаканы с недопитым пивом, как будто все посетители внезапно встали и покинули заведение. Периодически попадались брошенные велосипеды, рюкзаки и удочки, казалось, их хозяева просто отошли в кусты и сейчас вернутся, но ни одного человека мне так и не довелось увидеть, лишь стрижи и чайки носились над водой, да еще утки крякали где-то поблизости. Со стороны леса доносился какой-то низкий ритмичный гул, не столько слышимый, сколько ощущаемый всем телом от пяток до макушки. В сочетании с шумом ветра, плеском волн и криками птиц он создавал эффект своеобразной музыки, дикой, шаманской и безумно древней, будто сама Земля пульсировала гигантским барабаном, что звучал с начала времен и будет звучать еще долго после исчезновения последних людей.

Обогнув лодочную станцию, такую же пустую и безжизненную, я свернул по узкой тропинке в лес. Давным-давно знакомый и сотни раз исхоженный, сейчас он выглядел совершенно иначе: деревья будто сгустились, превратившись в глухую чащу по обеим сторонам дорожки, вместо привычных берез и сосен меня окружали вековые неохватные ели и лиственницы, которых тут никогда не было ни на моей памяти, ни на памяти моих бабушек и дедушек – первозданную тайгу здесь вырубили еще лет триста назад. Кудлатые еловые лапы, с которых свисала паутина мха, сомкнулись над головой, полностью закрыв темно-серое дождливое небо, на землю не упало ни капли воды, ковер желтой хвои под ногами был абсолютно сухим. Торчавшие то тут, то там пеньки и выворотни в сумерках принимали причудливые формы, напоминавшие диковинных животных, а то и каких-то совсем уж невообразимых существ, наподобие тех, что можно увидеть на древних артефактах пермского звериного стиля. И я бы не поручился, что все они стояли неподвижно.

Местами по краям тропы