Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов

неимоверно, только сейчас это понял, и все остальное сразу отошло на второй план. Хозяева не отставали – одну за другой даже не жуя глотали небольших целиком запеченных птиц вместе с костями. Ребенок прямо в колыбели обгладывал крупную рыбину, довольно чавкая. Он окончательно освободился от своих тряпок, и теперь я разглядел, что все его тело покрыто густым коротким мехом, напоминающим беличий и делающим его похожим на что-то среднее между медвежонком и шимпанзе. Голова детеныша была такой же заостренной, как и у его родителей.

Наелся я быстро, мясо оказалось очень вкусным, хотя пахло довольно странно чем-то сладковатым, и при этом было достаточно жестким, аж десны заболели. После еды немедленно потянуло в сон. Как оказалось, постель для меня была уже готова – в углу на широкой лавке, укрытой сразу несколькими волчьими и медвежьими шкурами, очень хорошо выделанными и мягкими. Завернувшись в них, я практически сразу отключился, нимало не беспокоясь о том, что нахожусь в жилище мифических монстров, негромко переговаривающихся на своем непонятном языке буквально в шаге от меня. Последней мыслью перед тем, как провалиться в обволакивающую сонную темноту, было то, что эти менквы на самом деле вовсе не такие страшные, какими их рисуют в мифах, и что у них, пожалуй, можно много чему научиться современным людям, понапрасну мнящим себя уже давно открывшими и познавшими все тайны бесконечной Вселенной.

* * *

Проснулся я от бившего прямо в лицо солнечного света, сильного холода и противной ноющей боли во всем теле, как будто меня вчера колотил как минимум мастер спорта по боксу. Разлепить глаза удалось не сразу, веки словно налились свинцом, но когда я все же это сделал, то не увидел ни приютивших меня менквов, ни их жилища, в котором засыпал. Перед глазами колыхались листья папоротника, по ним ползали всякие мелкие букашки, одна из которых подозрительно напоминала клеща, а где-то наверху шумели деревья и трещали сороки. Я лежал прямо на земле, в мокрой лесной траве под облепленным паутиной выворотнем. Одежда насквозь пропиталась влагой, конечности затекли и отказывались слушаться. Да… Это ж надо было так вырубиться посреди леса. Да еще и с такими реалистичными видениями.

Матерясь про себя, я кое-как поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Никакой древней замшелой тайги вокруг, разумеется, не было. Обычный пригородный лес с березами, осинами, соснами и кустами рябинника. Откуда-то с юга даже доносится еле слышный шум машин, вероятно, трасса на ТЭЦ. Скорее всего, я нахожусь где-то в небезызвестном Свердловском Треугольнике, как наши местные любители паранормальщины называют участок леса к востоку от Шарташа знаменитый тем, что на этом в общем-то небольшом пятачке постоянно теряются незадачливые туристы. Они порой сутками блуждают, хотя если двигаться по прямой, то можно из любой точки выйти к цивилизации за полчаса. Ничего, как-нибудь выберусь, не раз уже тут бывал.

Я сунул руку во внутренний карман ветровки за телефоном, чтобы посмотреть карту, но не обнаружил его там. Не было привычного аксессуара и в других карманах. Вот черт, неужели выронил? Обидно, ведь недавно же покупал, придется теперь снова со старым кирпичом ходить. Надо осмотреться, вдруг валяется где-то поблизости? Маловероятно, но все же. Вон там, под кустом… Нет, это смятая сигаретная пачка. Даже тут все мусором завалено. Еще и трава густая, ничего толком не видно. Здесь… Тоже не то. Нет, похоже, бесполезно. Чаща большая – мог оставить где угодно, все равно ведь не вспомню, по какому маршруту вчера шел. Так, стоп, вот еще что-то белеет в зарослях крапивы… Твою мать!

В крапивных джунглях на подушке из прелых листьев покоилась отрубленная человеческая рука. Даже не отрубленная, а, скорее, оторванная, с торчащим осколком кости и измочаленными лохмотьями кожи и мышц. Покрытая гематомами и запекшейся кровью, с выгнутыми под неестественным углом пальцами, двух из которых недоставало, она казалась скорее реквизитом из фильма ужасов, но резко ударивший в нос запах развеял последние остатки надежды на безобидный исход. Что хуже всего – рука была обглодана, и, судя по характерным следам зубов, обглодана не зверем. Человеком. Причем относительно недавно.

От увиденного у меня закружилась голова, и я чуть было не опустошил желудок прямо на мертвую плоть. Ночной кошмар, казалось бы, безвозвратно канувший в Лету, неожиданно вернулся при ясном дневном свете и трезвом рассудке. Как эта проклятая хрень сюда попала? Кому она принадлежала, и, главное, кто сотворил такое? Неужели… Я осмотрел свою одежду. Она была неимоверно грязной, вся в земле, листьях, тине и многочисленных пятнах, одни из которых, зеленые, были скорее всего оставлены травой, послужившей мне постелью, а о происхождении других, ржаво-коричневых, думать совершенно не хотелось. Нет, такого не может быть, я не мог… Да и вообще никто не мог бы вот так запросто оторвать человеку руку, это же какую силу надо иметь. К черту! Сваливаю отсюда, хватит уже, все остальное меня не касается. Только бы следов поменьше оставить…

Я снял безнадежно загаженную ветровку и свернул ее в комок, намереваясь выбросить в ближайшую помойную кучу где-нибудь на окраине леса, ближе к Кировскому рынку. Там мусора столько, что в этих постапокалиптических завалах никто ничего не заметит. Штаны и кроссовки выглядели не лучше, но не идти же по улицам голым. Хотя потом все равно нужно будет избавиться от всей одежды и желательно где-нибудь вдали от дома. Больше всего беспокоил потерянный телефон, ведь если полиция найдет его вблизи от места преступления, будет очень сложно доказать свою непричастность. Но обшаривать сейчас каждый квадратный метр окрестностей в поисках пропажи как минимум бессмысленно, а как максимум опасно, так что остается только надеяться на удачу.

Выбраться действительно оказалось несложно. Ориентируясь на шум трассы, я вскоре вышел на знакомую тропу, облюбованную велосипедистами, и по ней уже добрался до озера. В то, что не далее как вчера здесь было пусто и безлюдно, верилось с трудом. Теперь побережье как обычно кишело разномастным отдыхающим народом. Конечно, погода накануне была не очень, но лето на Урале короткое и с времяпровождением на природе нужно торопиться, поэтому жителей Екатеринбурга, как правило, не останавливают никакие дожди. Сейчас такая толпа оказалась мне только на руку. Затерявшись среди шашлычников и рыбаков, я без приключений проделал весь путь вдоль берега до автобусной остановки и отправился, наконец, домой, игнорируя косые взгляды других пассажиров, наверняка принимавших меня за бомжа.

Следующие несколько дней я безвылазно просидел в квартире, вздрагивая от любого шума в подъезде – все казалось,