Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов

не было, хотя, может быть, я просто поначалу не отличил его фигуру от очередного искореженного пня. Черт, что же делать, как ему помочь? Трясина коварна, она может затянуть неудачливого путника с головой в считанные минуты, так что нужно действовать быстро. Я попытался осторожно приблизиться к незнакомцу, но зыбкая почва предательски зашаталась, лишив меня равновесия, и мне пришлось поспешно отступить на несколько шагов, едва не плюхнувшись между кочек. Не хватало только вместе с ним тут застрять. Эх, читал ведь когда-то книжки по выживанию в экстремальных ситуациях, как там было? Нарубить каких-нибудь палок, кинуть под ноги, по ним ползком подобраться к утопающему, бросить ему веревку. Вот только рубить нечем, да и веревки нет. Ну твою же мать…

Полуночный бродяга, видимо, понял, что толку от меня не будет.

– Стой, куда прешь, как кабан! Сейчас сам еще завязнешь, будем тут вдвоем куковать. Видишь, вон, гать. Беги по ней, там моя хата рядом. Скажи, мол, застрял я!

Действительно, по правую руку от меня куда-то в сторону уходил полусгнивший настил из тонких бревен. В обычной ситуации я вряд ли решился бы идти по такой сомнительной дороге, но сейчас думать было некогда. Настолько быстро, насколько это возможно я поковылял вперед, поминутно поскальзываясь на влажной древесине. Идти пришлось недолго, и вскоре гать закончилась, перейдя в нормальную сухую тропу, а еще через несколько сотен метров я выбрался на поляну, посреди которой стояла настоящая деревенская изба, как будто сошедшая с картин художников девятнадцатого века, только необычно широкая и какая-то приземистая. Не успел я постучать в дверь, как та уже сама отворилась, и из проема показалась женщина лет пятидесяти, очень высокого роста и крупного, пожалуй, даже богатырского телосложения, в потрепанной меховой одежде и остроконечной шапке. На руках она держала запеленутого в какие-то тряпки ребенка.

– Помогите! – задыхаясь от быстрого бега, выкрикнул я. – Там человек в болоте застрял, сказал к вам идти!

– А́нквын нон! – проговорила хозяйка с такой интонацией, что и без перевода было понятно – ничего хорошего эти слова не означают. – Опять этот о́ссам хум куда-то влез. На, вот, подержи, – сунула она мне ребенка и огромными прыжками, сделавшими бы честь профессиональному легкоатлету, помчалась в темноту, а я остался стоять перед домом с дитем на руках, недоумевающе глядя ей вслед. Да уж, есть женщины в уральских селениях… Такая, пожалуй, не только мужика из трясины вытащит, но еще и весь окрестный лес выкорчует и само болото осушит в придачу.

Младенец тем временем проснулся и захныкал, и я начал качать его, пытаясь успокоить, благо, какой-никакой опыт имелся – приходилось когда-то возиться с новорожденным племянником. К слову, этот ребенок был под стать матери (или кем там она ему приходится) – тоже каким-то слишком крупным и тяжелым для того возраста, в котором детей принято пеленать. Из вороха ткани виднелось только его лицо. Вроде бы обычный годовасик-тугосеря со слегка смуглой кожей и большими миндалевидными глазами. Вот уже и успокоился, передумал плакать, лежит себе и улыбается во весь рот… Какого черта?! Да у него же зубы, полный набор, как у взрослого человека, и по размеру тоже не уступают моим собственным. У малыша таких зубов точно быть не может, если он не мутант, конечно. Или это вообще не ребенок, а какой-нибудь карлик с синдромом Дауна. Странные какие-то люди тут живут. Может, стоит отнести его в дом и оставить там, а самому убраться отсюда, пока не поздно? Да и труп в лесу, опять же. Часом не имеет ли к нему отношения эта семейка?

Стоило мне только сформулировать эту мысль и сделать шаг в направлении порога, как из леса за домом раздался протяжный заунывный вой, похожий на волчий, но только более низкий и гортанный с хрипящими и рычащими обертонами. Вместе с тем возобновились и притихшие было удары бубна, однако теперь они звучали гораздо ближе. Я аж присел от неожиданности и еще быстрее поспешил в избу. К черту, буду дожидаться возвращения хозяев за крепкими стенами. Та огромная женщина хотя бы живой человек… Скорее всего. А вот насчет того, кто воет таким голосом и при этом бьет в бубен, я не совсем уверен.

Жилище лесных отшельников оказалось полуземлянкой – за дверью обнаружилась круто уходящая вниз лестница. Удивительно, что кто-то такие до сих пор строит, это же средневековье какое-то, да еще и на краю болота. Как его весной не затапливает? Внутри, однако, было сухо и просторно: всего одна комната, сверху бревенчатая, а снизу выложенная диким камнем, пол целиком укрыт звериными шкурами, у противоположной от входа стены потрескивал горящий очаг, дым от которого свободно поднимался к потолку, и, видимо, сам должен был искать себе выход. Стол, лавки, кровати, детская люлька – все деревянное, грубое и очень массивное, явно смастеренное хозяевами вручную с индивидуальным дизайнерским подходом а-ля неандерталец. Полное отсутствие окон и никаких признаков электричества, из источников освещения только огонь того самого очага да несколько воткнутых прямо в стены лучин. И тяжелый звериный запах, как в зоопарке у клеток с хищниками, хотя вроде бы никаких животных в доме не наблюдалось. Вспомнилась старая сказка про заблудившуюся в лесу девочку Машу. «Кто ел из моей чашки?» Живи антропоморфные медведи в реальности, их берлога, вероятно, выглядела бы примерно так. Можно еще представить себе подобное где-нибудь в забытой богами сибирской глухомани, где на недели пути вокруг ни одной живой души, но здесь, в нескольких километрах от Екатеринбурга?

Ребенок тем временем начал щелкать зубами и бормотать что-то нечленораздельное, и от греха подальше я положил его в колыбель, где тот немедленно завозился, пытаясь размотать свои импровизированные пеленки. Ну и ладно, люлька глубокая, авось не выберется. Устав за день стоять на ногах, я осторожно присел на ближайшую лавку. Она была высотой как барный стул, ступни не доставали до пола. Что ж, подождем, заодно и отдохнем немного.

Ждать пришлось недолго. Вскоре снаружи послышался топот и голоса, мужской и женский. Слов было не разобрать, однако, судя по тому, что речь периодически прерывалась громогласным ухающим хохотом, спасательная операция прошла благополучно, не вызвав каких-либо затруднений ни у одной из сторон. Заскрипела дверь, и довольно ухмыляющиеся и перемазанные болотной тиной хозяева шумно ввалились в избу.

– Ну, спасибо, ру́ма-о́йка, вовремя ты бабу мою привел, а то я бы еще долго в болотине прохлаждался, ха-ха-ха, – обратился ко мне несостоявшийся утопленник. Был он под стать своей супруге: огромный, с пудовыми кулаками, тоже