Незнакомец - Рональд Малфи

— Господи, — выдохнул бармен. — Что за психопат.

Стерев конденсат, они теперь снова могли разглядеть незнакомца за рулём, искажённого полосами воды на стекле. Созвездие крови теперь было красным пятном, желирующим на окне; через десять минут оно бы замёрзло. Хотя они не могли идеально разглядеть его черты, они могли сказать, что незнакомец теперь смотрел прямо на них. И около своего лица он держал скрученный обрубок правой руки, искалеченный и испорченный, испещрённый изодранными полосами плоти и пучками ткани, отшелушивающимися, как кожура с банана. Здоровой рукой незнакомец обмотал каплющую полоску мяса вокруг указательного пальца, потянул, пока выбранный кусок не отделился... затем затолкал его в рот. Он жевал медленно и методично, возможно, наслаждаясь вкусом.

Дэвид почувствовал, как у него поднимается рвотный позыв, и подумал, что ему станет плохо. Он отвёл взгляд и увидел Роду, всё ещё в дверях их номера, лицо скрыто в руках. Она всхлипывала, и её плечи дрожали. Дэвид не хотел смотреть на неё тоже. Он опустил голову и уставился на свои туфли.

— Что вы думаете, он сделает, когда... — Бармен Ник с трудом подбирал слова, — когда он... закончит... со своей рукой?

— Бог знает, — сказал шериф Лондау, — но не думаю, что он продержится ещё долго. Сколько крови он должен был потерять...

Дэвид не мог себя заставить смотреть на них. Он смотрел только на свои туфли и думал лишь о звёздном дожде, мирном и тихом звёздном дожде, и о Роде, крепко спящей на сиденье пассажира...

Что заставило его подумать о машине. И о незнакомце.

— Авто-каннибализм, — сказал Ник почти про себя. Приглушённый тон его голоса принял почти благоговейный, чистый оттенок. — Вот что этот парень делает, ест себя так. Что, чёрт возьми, могло заставить парня сорваться так, по-вашему?

Ни у кого не было ответа.

Наконец Дэвид поднял взгляд. Вихри тумана снова расцветали на лобовом стекле, было трудно различить детали незнакомца за рулём «Маверика», но Дэвид мог видеть, что незнакомец снова начал двигаться. Он тоже спрашивал себя, как долго незнакомец сможет выжить, изрезав свою руку, как филе-миньон. И что незнакомец делал сейчас? Наклонившись над сиденьем... сгибаясь... что-то ищет? Согнутый торс незнакомца достиг определённого угла, который выставил на свет его бледную, восковую грудь, влажную от пота. Через чистые участки лобового стекла Дэвид мог различить один из сосков незнакомца — маленький и коричневый, как дробинка.

— Что он теперь делает? — проворчал картёжник.

— У него что-то есть, — сказал Ник, поддерживая тот же чистый тон. — Что это?

Что-то длинное, чёрное и угловатое появилось над приборной панелью, неуклюже поддерживаемое единственной здоровой рукой незнакомца. Это выглядело как кусок облицовки, вырванный из приборной панели. Предмет был поднят, бегло осмотрен, затем сброшен на пол. Сделав это, незнакомец наклонился вперёд, его лохматая голова исчезла под приборной панелью.

— Что, во имя Господа, он теперь делает? — сказал картёжник. — Это похоже на... в этом есть какая-то цель...

Дэвид покачал головой. — Нет, — настоял он. — Тут нет никакой цели. Парень безумен.

— Он движется так, как будто...

— Мне плевать, как он там движется, — сказал Дэвид, его голос поднялся на тон, — здесь нет ни цели, ни метода, ничего. Человек не в своём уме. — Как если бы, по какой-то причине, он не хотел признавать иное.

Верхняя часть тела незнакомца снова материализовалась, его левое плечо наклонено вперёд, здоровая рука всё ещё спрятана под приборной панелью. Он выглядел как человек, ищущий очки на полу. Дэвид видел, как незнакомец несколько раз дёргает левой рукой, мышцы груди и плеча работали, но его левая рука оставалась скрытой под приборной панелью. Затем его голова снова наклонилась под рулевое колесо.

— Так что он делает? — сказал картёжник. — Думаете, он теперь работает над своими ногами?

— Голодный мерзавец, — сказал Ник. Если это была попытка пошутить, она оказалась тщетной.

После того, что показалось несколькими минутами, незнакомец появился снова, выглядя удобно умиротворённым за рулём. Чёрная, угловатая штука теперь была исчезла, и незнакомец сжимал что-то другое в своей остающейся здоровой руке. Шериф, вместе с барменом Ником и картёжником, неосознанно подались вперёд на цыпочки, пытаясь разглядеть, что это за новый предмет. Но Дэвиду не нужно было наклоняться. Дэвид знал — знал с той секунды, как увидел, что незнакомец достаёт это из-под приборной панели. Это была почти пустая бутылка скотча Дэвида. Именно так путешествие было настолько переносимым до этого момента (и он осознал это с внезапной безнаказанностью человека, которому позволено взглянуть на себя с непредвзятой высоты) — он был полупьян всю поездку, останавливаясь у придорожных баров, пока Рода сидела рядом, торопливо строча стихи в своих дневниках или слушая наушники. Он был пьян и в Ла-Саль, тогда, когда всё это казалось хорошей идеей; тогда, когда понятие личного удовлетворения казалось чем-то большим, чем шоссейные сплетни, и что там действительно что-то есть для него. Где-то там. Но он осознал теперь, что просто обманывал себя. Рода Ларкин была не отличалась от Миранды, не отличалась от любой другой молодой штучки, которую он мог бы подцепить вдоль шоссе 81, 52 или 66. Несмотря на все обещания и притворства.

— Эта штука похожа на бутылку, — сказал Ник, узнавая один из инструментов своего ремесла. — Бутылку с алкоголем.

Интерьер машины был тёмным,