Месяц светит, мёртвый едет - Мария Николаевна Покусаева

— А я Кутжа, — представилась Кася и по-мальчишески шмыгнула носом.

Найдена кивнула, прикусила губу.

— Ну, пойдемте. Отца нет, но с дедом вас познакомлю. А если худое что задумали — мне только свистнуть, как песики вас по клочкам растащат.

— Ну что ты, красавица, — ласково сказал Демьян. — Мы — добрые люди, без зла пришли. На волков хотим поохотиться, вот, сказали нам, что тут тоже охотнички есть. Совет нужен.

— Что, хитрый волк попался? — лукаво спросила Найдена.

— Ужасно хитрый, — сказал Демьян.

И они спустились вниз по выщербленным, скользким ступеням.

Глава шестая: Добрые люди

I

В горе под башней были подземные ходы. Не крысиные норы, темные и узкие, не покинутаая медвежья берлога, но клетушки и переходы между ними, выложенные камнем стены, утоптанный земляной пол, ровный, пусть и прорвались где-то сквозь почву древесные корни. Здесь даже окошечки-бойницы были.

— Вот так крепость! — сказал Демьян. — Тут жить можно. Как в княжеских палатах!

Он первым спустился вниз, в подземное это царство, и так и шел первым. Собаки его сторонились, смотрели подозрительно, скалились, если Демьян на них смотрел. Собаки чуяли чертову суть, но все равно следили.

— Так мы и живем, — сказала Найдена. — По-княжески.

В клетушках стояли сундуки и лавки, прикрытые шкурами и коврами, на стенах висело оружие и звериные головы. Место было обжито: если не по-княжески, как Найдена шутила, так по-божески. Не бедствовали, вон, сколько добра! Иконы с золотыми накладами, рулоны тканей, чаши медные, серебряные, бронзовые зеркала...

Кася перехватила встревоженный взгляд Тонды.

О том ли он думал, что и она: что попали они в логово разбойников?

Как в рассказах Аники-Вельгемины! Тут тебе и волки, и люди лихие, облюбовавшие старую крепость себе под логово. Разбойников, правда, самих не видать: только Найдена с собаками и дед ее, к которому она вела гостей.

— Вот сюда, — сказала Найдена — и махнула направо.

Рукава-то у нее больно длинные, такие носят, когда никакой работы нет, чтобы руками делать.

И пахло от девицы вроде и маслом цветочным, дорогим, у матушки и сестер Каси такое было — один пузыречек на всех. А пройдет близко-близко — и чуешь за этим запахом что-то гадкое, будто тряпки на земле полежали, подгнили, а их тем маслом залили и надели потом на немытое месяц тело.

Они зашли в большую темную клеть с закопченым потолком. В углу горели лампады, семь огненных лепестков в красном и синем стекле. Со стены строго смотрели лики святых старцев Соломона и Николая, покровителя мудрецов и покровителя нищих, святая Серафима с бельмами на слепых глазах тоже тут была, и блаженная Ксения, к которой шли с покаянием в тяжких грехах. Были и другие, Кася их не знала, не встречала раньше.

Богатые были иконы, камнями драгоценными украшены и золотом. В большом городе в главном храме, белокаменном, добром, таким иконам место, а не в подземных лесных палатах!

Над очагом, выложенным серыми камнями, висели котлы, в которых что-то готовилось. Пахло мясной похлебкой, гороховой кашей и ягодным варевом. Вокруг котлов ходил с поварешкой старик, сухой, сгорбленный, как поломанное дерево, седой, с клочковатой бородой и блестящими залысинами.

Стоило им всем войти, как старик вскинулся, повернул лицо в их сторону.

— Найденка моя идет, — сказал он удивительно ясным, почти молодым голосом. — Гостей ведет. Хороши ли гости? С добром пришли?

Он улыбался: зубы во рту были крепкие, белые...

...жемчуг, а не зубы! страшные зубы!

И глаз один был слепым, белым, зато второй — Касе показалось, что этот живой глаз впился в нее, блеснул остро, обжег.

— Хороши гости, хороши, дедушка, — пропела Найдена и подошла к старику. — Говорят, на волков охотиться хотят, вот и заглянули на огонек.

Она обняла его, поцеловала в лоб, подхватила поварешку.

— Ты отдыхай, дедушка Хорь — проворковала она ласково. — Я покашеварю.

— Рукава не подпали, егоза! — с насмешливой строгостью отозвался Хорь и сел на маленькую скамеечку у стены. Посмотрел на гостей, сощурился: — На волков, значит, охотиться?

— Ага, — ответил Демьян. — Есть у нас девица, которой очень уж хочется себе в свадебные сани волчью шкуру кинуть, чтобы не замерзнуть, пока к жениху своему едет.

Старик покивал, покрутил головой.

— Мы тут обычно на зайцев охотимся и на лис. Иногда на птиц-голубиц, да и заблудших овечек в лесу находим. Но, — Хорь погладил бороду, щурясь на Демьяна, будто бы размышлял: помогать или нет. — Но приехал к моему сынку дружок, братец названный. Он как раз на волка решил пойти.

— Во как! — радостно сказал Демьян.

— Да ты раньше времени-то не радуйся, — оскалился старик и вдруг ловким, не старческим совсем движением схватил черта за ухо и что-то яростно зашептал.

Демьян завизжал по-звериному, перекинулся в мальчишку, закричал:

— Дядька! Дядька! Отпусти, отпусти!

Стал визжащим черным котом, потом — щенком, потом — забил по воздуху черный змеиный хвост, зашипело зло, а потом Демьян исчез — и стало в подземелье на миг темно и тихо, только рубиновые угли подрагивали.

Кася застыла, ни жива, ни мертва. Заозиралась — и увидела в углу, в том, который самый дальний от угла с иконами, черного, страшного — тот забился в земляную нору, дрожал там, доносилось едва слышное звериное повизгивание, будто Демьян плакал.

— Как же ты черта проглядела, Найденушка? — спросил дед Хорь ласково.

Живой его глаз в полутьме светился колдовской зеленью.

— А я не проглядела, дедушка, — ответила Найдена, наливая себе в глиняную миску густой похлебки. — Я сразу поняла, кто передо мной. Колдун, — она посмотрела на Тонду и улыбнулась ему, облизнула полные губы. — Который всех спасти хочет, а ему себя бы спасти надо. Девка-ведьма, — она сощурилась на Касю — глаза поблескивали огнем, будто угли в них отражались. — Которая косу отрезала, сиськи прикрыла и думает, что за парня сойдет. И черт. Обходчивый такой, ишь, угодливый. Хороший черт, ведьма, — обернулась она к Касе. — Почем отдашь?

— Не отдам, — процедила Кася.

Губы едва слушались. И Тонда рядом столбом стоял, только брови хмурил и челюсти сжимал зло.

Чарами их держали, поняла Кася, колдовством сковали, не двинуться, пока Найдена с дедом не разрешат. Вот так помог Богдан, женишок любимый! Из огня — в полымя кинул!

Найдена пожала плечами, отвернулась и достала откуда-то две деревянные ложки. Она протянула их Касе и Тонде:

— Разделите с нами, дороги гости, угощение, — проговорила она, кланяясь. — А как пообедаем — так поговорим.

Она взяла свою миску, глядя Тонде в глаза, села на рассыпанные по полу подушки и принялась