Хайс - Ариана Годой

— Мы уезжаем завтра, — подтвердил он мне. — Мы решили это всей семьёй.

Я почувствовала, как будто меня ударили в живот, и у меня закончился воздух. И всё это обрело смысл в моей голове, вот почему он до сих пор не хотел меня видеть.

— И ты подумал, что отсутствие встречи со мной все это время сделает прощание более сносным для меня, верно?

— Не для тебя, — сказал он. — Я думал, мне так будет легче.

— И тебе легче?

— Нет.

Молчание.

Я не могла солгать и сказать, что не рассматривала такую возможность. У Штейнов были скрытые мотивы приехать в этот город, и у них больше не было никаких причин оставаться здесь. Помимо всего, через что они прошли, включая смерть Хейден и Милы, для них имело смысл принять решение уехать. И всё же мне хотелось верить, что, возможно, они останутся, что, возможно, он останется... ради меня. Боже, то, что я чувствовала к нему, сделало меня эгоисткой.

— Я не знаю, что сказать, — призналась я.

— Наконец-то ты обрела дар речи, я думал, этого никогда не произойдёт.

— Ты идиот, — пошутила я, пытаясь облегчить тяжесть в груди и напряжение между нами. Он протянул руку, которую я всё ещё держал, и притянул меня к себе.

— Оскорби меня ещё немного, чтобы я мог унести с собой классические воспоминания о тебе.

— Я не окажу тебе такой чести, к тому же я уже не такая особенная. Я только что открылась перед всеми в церкви.

— Ты хочешь сказать, что я больше не буду единственным, кто может увидеть всю ту эмоциональную катастрофу, в которой находится Лия Флеминг? Я уже чувствую себя замененным, хотя ещё даже не уехал.

— И я не буду единственной, кто сможет увидеть настоящую часть тебя. Мы квиты.

— Ты всегда будешь одной из немногих, кто видел меня настоящего, Лия. Ничто не изменит этого.

— Не говори так.

— Почему?

Я не решалась ответить на этот вопрос, но это был последний раз, когда я говорила с ним, я могла быть честной, я могла быть уязвимой.

— Потому что ты заставляешь меня держаться за тебя.

Хайс несколько секунд молчал.

— То, что ты сказала в тот день... это правда?

— Что?

— Ты меня любишь?

— Сейчас это не имеет значения, Хайс.

— Ты права, я предполагаю, что это были эмоции момента. Ты запуталась, кому нужен такой идиот, как я?

— Не делай этого, не пытайся манипулировать мной, чтобы я почувствовала себя плохо и сказала тебе, люблю я тебя.

— На мой вкус, ты слишком умна.

— А ты слишком примитивен, тебе нужно усовершенствовать технику манипулирования.

Он наклонился ко мне, его лицо было в нескольких дюймах от моего.

— Ты меня любишь?

— А ты меня?

— Опять же, отвечаешь на один вопрос другим, кто должен усовершенствовать технику?

Я встала на цыпочки и легонько поцеловала его в губы, прикосновение сжало мою грудь, потому что я так по нему скучала, и, возможно, это был последний раз, когда я прижимала его к себе вот так, его губы были в пределах моей досягаемости.

— Тебе нужно, чтобы я это озвучила? — я облизнула губы и посмотрела ему в глаза.

— Я люблю тебя, Хайс Штейн.

В его глазах появился блеск, а уголок рта изогнулся в кривой улыбке.

— Ich liebe dich, Лия.

Мне не нужно было знать немецкий, чтобы понять, что это означает, что он любит меня.

Хайс поцеловал меня, но это было не нежно, его губы отчаянно двигались по моим, когда он обнял меня руками, чтобы прижать к своему телу. Исходившее от него тепло, момент нашего поцелуя и то, как бешено колотилось моё сердце, заставили меня осознать, насколько всё это было прекрасно, даже несмотря на всё то, через что мы прошли, чтобы дойти до этого. Несколько секунд я позволяла себе наслаждаться этим поцелуем, не думая ни о чем другом, не вспоминая.

К сожалению, в страсти наших губ, в наших движениях, в том, как мы прижимались друг к другу, как будто нам этого было недостаточно, было что-то очень четкое: прощание. Совершенство этого момента, этого поцелуя было рождено из открытых эмоций между нами. Не было ни масок, ни лжи, не было свидетелей. Только он и я, два подростка, которые были увлечены друг другом, двое фальшивых, которые нашли истину друг в друге и научились любить друг друга за саркастическими разговорами и насмешливыми взглядами.

Хайс остановился и положил свой лоб на мой. Мы ничего не сказали, потому что больше нечего было сказать. Мы были двумя людьми, отягощенными прошлым кровью и смертью, мы любили друг друга с ослепительной и опасной страстью, но этого было недостаточно. Иногда любить друг друга недостаточно.

— Полагаю, это конец.

Он поцеловал меня в лоб, и я крепко зажмурила глаза, наслаждаясь тем, что он прильнул ко мне ещё на секунду.

— Наша история никогда не была романтической, да?

— Нет, это была трагедия, но это не делает её менее интересной и не умаляет наших чувств.

— Хайс...

Он оторвался от меня.

— Когда-нибудь мы снова увидимся, Лия Флеминг.

На секунду я хотела попросить его остаться, не уходить, чтобы мы жили вместе, что мы могли бы... но я бы солгала, мы оба в конечном итоге причинили бы друг другу боль, потому что наступят времена расставить приоритеты. Кроме того, Хайсу и его семье нужно было многое исправить, им нужно было привыкнуть к новой жизни без Милы. И это был процесс, которым они должны были пройти как семья, у меня были свои проблемы, которые нужно было решить с моим отцом. Поэтому я изобразила улыбку и посмотрела на каждую его частичку, стоящего в дверном проёме.

Мы оба были участниками игры, жертвами и виновниками как чужих, так и своих собственных планов, и мы многое потеряли, потому что столкновение с монстром было не самым трудным, самым трудным было жить с последствиями, с ранами и болью. И особенно с расстояниями, которые нам приходилось преодолевать с теми, кого мы любили для их блага и для нашего собственного.

— Пока, Хайс.

— До встречи, Лия.

Ты когда-нибудь встречала с монстра, Лия?

Нескольких, включая меня саму. И одному из этих монстров, высокому, с саркастичной ухмылкой, удалось проникнуть в мои трещины и добраться до меня. Тот, кого, я была уверена, я не смогла бы так легко вытащить из себя, чьи глаза будут сопровождать мой разум в самые темные