Хайс - Ариана Годой

Эпилог

ЛИЯ

31 октября Мой день рождения.

Хеллоуин.

Лето прошло, листья начали опадать, ледяной ветерок начал бродить по нашему городку, как призрак всех тех болезненных воспоминаний. Всё изменилось, трагедия и мрак разрушили то, что раньше было ничем не примечательным местом: Уилсон.

На этот раз осень и зима будут ощущаться по-другому, потому что вместе с ними придёт реальность, живые образы тех моментов: приезд семьи Штейнов, самоубийства, исчезновение Софии, а затем и Натальи, их смерть, стрельба в доме семьи Штейн, Хайнер... Мила... Я отогнал эти мысли. Мы перешли от спокойной жизни без серьезных проблем к тому, чтобы получать удар за ударом, потерю за потерей.

Мы когда-нибудь выздоровеем?

Закат только начинался, его оранжевый свет ласкал деревья по бокам тротуара. Я засунула руки в карманы своей тёмной куртки и продолжала идти по главной улице Уилсона. Мой отец и тётя Лора настаивали на праздновании моего дня рождения, но я отказалась. Для чего? Нам нечего было праздновать. Прошло шесть месяцев, а я всё ещё не могла найти выход из глубокой депрессии и посттравматического стресса, которые остались после всего, что произошло. Однако я не собиралась сдаваться, как говорил мой терапевт: "Один день за раз, Лия, даже один вдох за раз, если это необходимо".

Итак, вот я и прогуливалась по тротуару главной улицы впервые за шесть месяцев. Мне не нравилось выходить из дома, хотя я знала, что Хайнер мёртв, каждый раз, когда я пыталась, я ловила себя на том, что оглядываюсь через плечо, не говоря уже о панике, которую я испытывала, когда видела кого-то в капюшоне. И как будто этого было недостаточно, был ещё траур: смерть мамы, церковных девушек, Натальи, Милы. И в том, что у меня никого не осталось, Мария всем сердцем пыталась помочь, как папа и тетя Лора. К сожалению, это была битва, в которой мне пришлось сражаться в одиночку, потому что они этого не понимали.

Никто меня не понимал.

Только он.

Хайс.

И он ушёл.

И я не говорила о своих чувствах к нему, потому что его уход действительно разбил мне сердце, но это была не главная причина моей агонии... а тот факт, что он понимал мою боль, он пережил то же самое. У меня больше не было ни Натальи, ни его. К кому идти посреди ночи, когда сняться кошмары? Никогда нет.

Ретт обратился в психиатрическую больницу несколько недель назад, и я восхищалась им за это, за его смелость признать, что ему нужна дополнительная поддержка. Я тоже думала об этом, но я не могу уйти из дома, кроме того, я чувствовала, что у меня есть прогресс с моим терапевтом и приёмом лекарств. Доказательством этого было то, что в этот день я пошла гулять по центру города одна.

Холодный ветерок ласкал моё лицо и поднимал в воздух мои длинные чёрные волосы, я больше не заплетала их, это был маленький крик свободы для меня. Несколько человек посмотрели на меня и улыбнулись. Весь город была украшена по-осеннему: тыквы, украшения из коричневых и красных листьев, фонари, развешанные снаружи. Уилсон не праздновал Хэллоуин, поэтому вместо этого они любили осенние украшения. Вот почему я вышла на улицу, потому что, если бы я знала, что на улицах будут в костюмах монстров или что-то в этом роде, я бы и шагу не ступила из своего дома. Я бы не смогла с этим справиться.

Я дошла до светофора, который пересекал другую улицу, которую я хорошо знала, и продолжила движение, хотя прекрасно знала, куда она меня приведет, и знала, что мне будет больно. Я остановилась перед городским рестораном и вспомнила тот день, когда мы искали Наталью, что я увидела Ретта и Синди, когда Хайс манипулировал Марией, чтобы она оставила нас в наедине. Я вспомнила его насмешливый тон, его дьявольскую улыбку, этот игривый блеск в его глазах.

— Что ты здесь делаешь?

— Знаешь, я думаю, ты первая девушка, которая так пылко игнорирует меня после того, как я поцеловал её, обычно это приводит к обратному эффекту.

— А ты первый парень, которого я так пылко игнорирую и который не понимает ясных намёков.

Я покачала головой, потому что часть меня злилась на него, возможно, для него всё было проще, я была той, кто остался в этом городе, полным воспоминаниями, каждым моментом, который мы провели вместе, и всем дерьмом, которое я пережила. Я вздохнула, с моей стороны было эгоистично так думать, потому что потерять свою мать было нелегко.

Как дела, Хайс? Тебе тоже снятся кошмары? Тебе трудно спать по ночам? Ты скучаешь по мне?

Штейны исчезли из Уилсона так же внезапно, как и появились в сентябре того же года. В Интернете или социальных сетях о них ничего не было. Мария пыталась найти их, потому что она была в друзьях у Кайи, которая была единственной из Штейнов, у кого была страничка в соц. сети, и когда они уехали, она удалила все свои профили. И да, у Марии был телефон. Церковная община сильно изменилась, начиная с того факта, что нашим лидером была женщина, первая женщина-лидер за пятьдесят лет, и она пришла, чтобы всё исправить. Я больше не посещала церковь, но, судя по тому, что я слышала, её проповеди были замечательными, и она побудила общину стать более открытой. Нет ничего ничего плохого в том, чтобы ответственно пользоваться интернетом, как передала мне Мария.

Я воспользовалась папиным мобильным телефоном, чтобы попытаться найти их, и тоже ничего не нашла. Это было к лучшему, что я должна была делать, если бы нашла способ связаться с Хайсом? Мы оба знали, что идти разными путями было необходимо. Тем не менее, в мои самые тёмные ночи и в самые уязвимые моменты я много раз ловила себя на том, что хочу услышать его голос, почувствовать его объятия, его поцелуи, что-то ещё. И я ненавидела его за то, что он ушел, и ненавидела себя за то, что чувствовала себя так, хотя знала, что это было полезно для нас обоих.

Я миновала ресторан и свернула с улицы в гущу деревьев, их коричневые листья падали на ветру. Я замедлилась на