Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

— Что ты сделал? — спросил у него Витя.

— Научился этому у одного ликана, — тяжело ответил Макс. — Где-то года два назад. Это очень древнее искусство, еще с языческих времен, когда нас волколаками называли. В принципе, любой из нас этому может научиться, но это очень сложно.

— Выглядело эффектно, — Витя все еще не мог отойти от шока. — Особенно, когда у тебя глаза стали голубого цвета.

Макс недоверчиво посмотрел на Витю. Должно быть, ему показалось. Такое просто-напросто невозможно. У всех ликанов, за исключением разве что альбиносов, желтые глаза.

— О чем ты сейчас? — переспросил он.

— Подожди, так это не особенность ритуала? — недоуменно поднял бровь Витя.

— Конечно нет, — недовольно ответил Макс. — Как, по-твоему, просто так может измениться пигментация радужной оболочки?

Витя неловко смутился. Правда, что ли, показалось? Все выглядело так натурально. Хотя, все может быть. В том состоянии, в котором он находился в тот момент, неудивительно было, что ему что-то причудилось.

— Блин, — кажется, до Сережи, наконец, дошло. — Ты ведь мне жизнь спас…

— Ну, в этом мире очень мало по-хорошему придурковатых людей. Не хотелось, чтобы их стало еще меньше, — как будто даже с толикой сожаления ответил Макс.

Освободившись от Витиных объятий, Сережа отряхнулся от снега и подошел к Максу с крайне виноватым видом. А затем протянул ему руку.

— Я ошибался в тебе. Что было непростительной глупостью с моей стороны, — грустно, но твердо сказал он.

Макс недоверчиво смотрит на протянутую руку. А затем жмет ее в ответ.

— Ну что, Спайс Герлз, на сегодня наигрались? — ехидно уточнил Макс.

— If you want my future, forget my past[3]… — тихо напел Сережа.

— If you wanna get with me, better make it fast[4], — с энтузиазмом поддержал его Макс.

Витя со счастливой улыбкой наблюдал за их примирением. А еще он понял, что как только окажется дома и примет душ, то будет отсыпаться все воскресенье.

Леха пулей влетел к себе в комнату. Он все никак не мог прийти в себя. Когда он случайно увидел из окна, как Соколов с Тихоновым, крадучись, направляются куда-то в сторону леса, то стало понятно, что ему выпала редкая возможность. Вот же проклятый Соколов, мало того, что сам наркоманит, так еще и друга подсадил на это дерьмо! Медлить было нельзя. Ловить с поличным надо было прямо сейчас. Отзвонившись Мише, тот велел ему бегом бежать к его подъезду. К счастью, тот не заставил себя долго ждать.

Они выследили их по следам. Это было не очень трудно, учитывая недавний снег и малое количество народу на улицах. Телефоны были наготове. Снимки должны были получиться как можно более четкими, насколько позволяют их камеры. Леха видел, как семья Чертковых готовит небольшой залп фейерверков, по случаю десятилетия их дочери. Хотелось поздороваться, но времени было в обрез. Но когда помимо выстрелов, Леха услышал с той стороны рычание, то не мог не обернуться. Неужели эти звуки привлекли волка?

Но то, что ему предстояло увидеть, не было обычным зверем. Сначала ему показалось, что это был человек. Но когда это схватило главу семьи огромной челюстью за руку и оторвало ее, то стало понятно, что это настоящее воплощение ужаса и ночных кошмаров. Миша, который все так же видел своими глазами, побелел и тут же с воплем кинулся бежать. Это привлекло внимание чудовища, которое массивной лапой уже вдавливало Черткова в землю. Не отдававший себе отчета в своих действиях, Леха смело вышел навстречу чудовищу и, замахав руками, стал отвлекать его от невинных людей. Финт сработал. Правда, теперь монстр был у него на хвосте.

Он в жизни никогда так не бежал. Боялся оглянуться. Он почти что перепрыгнул через оба пути железной дороги. Он не останавливался даже тогда, когда уже петлял между домов.

Лишь только у себя в квартире он удостоверился, что находится в безопасности. Хотя он теперь сомневался и в этом. Миша был прав. От и до. То, что они видели не могло быть обманом зрения. Это был самый настоящий волк-оборотень. В это трудно было поверить. Фактически невозможно. Но это было кошмарной реальностью.

— Витек — оборотень… — повторил про себя Леха.

Месяц полностью скрылся за облаками. На Белоомутск опустилась кромешная тьма.

Глава 17. Исповедь

Мне страшно. Очень страшно. Я не понимаю, не могу никак отдавать себе отчет в том, что со мной случилось. Все это происходит помимо моей воли. Я чувствую его голос внутри меня. Сначала он приходил ко мне во сне. Тихий, даже отчасти робкий. Но постепенно он начал выходить за пределы моего подсознания. Он начал мучить меня. День за днем. Я просыпался с его нелепым акцентом в моей голове. Он говорил, что поскольку он внутри моего мозга, то ему проще изучать русский язык. Господи, я бы отдал все, лишь бы он его никогда не знал. И не знал бы меня.

Не знаю, зачем я это пишу. Может, чтобы выговориться хоть перед кем-то. Я не могу ни с кем поделиться. Никто не сможет меня понять. Решат, что я сошел с ума. Но это не так. Я никогда не был так здоров и чист умом, как сейчас. Пусть даже он и продолжает мне нашептывать свои мерзкие планы. Свои отвратительные идеи. Он считает людей ошибкой эволюции. Всего лишь помехой на пути истинных хозяев этого мира. Изначально я сопротивлялся. Но теперь все чаще и чаще ловлю себя на мысли, что этот голос прав. Смотря на все преступления человеческого начала, совершенные против своего же дома, прекрасного и уникального, я проникаюсь к моему неожиданному спутнику пониманием. Я полностью отдаю себе отчет в том, что это бесчеловечно. Его методы идут против всех писаных и неписаных законов. Но я не могу сопротивляться. Он внутри меня. Я больше не полноправный хозяин своего собственного тела.

Сейчас, по прошествии времени, я точно знаю, что со мной. Вопреки распространенным стереотипам, в последнее время я стал прекрасно запоминать все то, что творил в ночи превращений. Я так боюсь признавать то, кем я стал. Физически не могу порой заставить себя говорить это слово. Я стал ликантропом, как еще называют это явление с более научной точки зрения. Меня никто не кусал, не проклинал или что-то в этом духе. Как бы банально и самодовольно