По ту сторону - Елена Ликина

— Всё узнаешь через связь!..

В доме перед Тоськой предстала полная умиротворения картинка — Маринка дремала, пристроив голову на столе, у ног девушки всхрапывал, нахохлившийся голбешка, вторя ему, матоха тихонечко посвистывал из-за печи.

Дворовый же восседал на полу, с воодушевлением терзая грубо выструганную дудочку. Невнятный набор звуков расплывался по комнате, и Тоська невольно зевнула, подпав под всеобщий настрой.

— Учуси, струменту осваиваю! — просияв, сообщил кот. — Хорошая дуделка. Вон, как сомлели, сердешные.

— Где ты её откопал?

— Матоха поделилси, — воровато покосившись в сторону печи, кот зачастил шёпотом. — У него под полом целый склад припасён! Наследства от ночницы.

— С какого перепугу? — не поняла Тоська. — Они что, в родстве?

— Не докладалси он. Тольки обронил, что дуду от ночницы попёр. — дворовый довольно сощурился и покивал сам себе. — До чего справная штукенция! Работает — как часики тикают. Лучше всякой снотворной.

Он разговаривал, а дудочка продолжала старательно выводить заданный корявый мотив.

— Не рановато ль для сна?

— Пущай покемарят. Ушаталиси, бедолажки.

— Что сам-то не спишь?

— Нельзя мне. Про своих соображаю.

— И как, успешно? — Тоська тяжело опустилась на бревно, вытянула уставшие ноги.

— Не-е-е… — в миг опечалился дворовый. — Всякая муть в голове клубитси, ни одной здравой мыслишки не ловитси!

— Так выключи свою завывалку. И без неё голова гудит.

Кот прищёлкнул хвостом, приглушая звук.

— Всю не могу, они сразу проснутси. А нам поговорить нужно, секретами пошептатьси.

— Да ну? — удивилась хозяйка. — Что за секреты такие?

Дворовый ответил не сразу. Пошарив в шубейке, вытащил замурзанный кисет и ссыпал с лапу горсть табака.

— Будешь? — предложил Тоське, но та лишь возмущённо отмахнулась.

— Ну и зря. Табачок отборный, выдержанный.

— Ты от темы не уходи, говори, что за секреты?

— Как похода твоя? — прочихавшись, спросил кот. — Чем увенчаласи?

— Загадок прибавила. — поморщилась Тоська, массируя виски. — Мне нужно искать связь.

— Каку́таку́связь-то?

— Вот и я про то… Может, из вещей что-то? Так у меня от Ермолаевской жизни ничего не осталось.

— А лунница? Анюткин подарок? — кот ткнул было лапой в украшение, но заметив Тоськино лицо, сразу примолк.

— Не хочу! Не буду с ней связь искать!

— Но дык для дела! — заикнулся дворовый и поспешно закусил хвост.

— Кажется, я ясно сказала, — вкрадчиво пропела Тоська. — Или повторить ещё разок?

— Ясно то ясно, — не сдержался кот. — Сама пользуешь её украшению, а помочь не хочешь.

— Вот я тебя веником! — на резкий Тоськин свист откуда-то вылетела растрёпанная метёлка, легонько под толкнула кота во внушительный бок.

— Прости-и-и, матушка. Уйми свою убиралку. Я важное скажу! Тольки что придумал!

Тоська послушалась, повела рукой, отправив метёлку поближе к печи.

Дворовый тут же приосанился и гоголем прошёлся перед ней.

— Ну? Что ты придумал?

— Да про связь жи! Про связь придумал. Я! Я — та связь! Между вами что горошинка встрял, да так и держуси, не даю союзу совсем раскрепитьси!

— Какому союзу?

— Дак вашему! Из Ермолаевских девчат!

— Какая горошинка, — против воли хихикнула Тоська. — Магнит, липучка меховая.

— Хоть так, а всё одно — связь! Вы ж так дружили! Такие дела проварари… проворали… проворачивали!

— Было время, — согласилась Тоська и помрачнела.

— Оно и теперича имеетси! — с жаром заверил кот. — Девчаты за тобой скучают, переживают за такой расклад.

— Прям там…

— Клянуси! Самым ценным клянуси! Украшенией своим! Бородой! Ежели вру — пусть повылазит до последнего до волоску!

Дворовый замер, с тревогой прислушиваясь к работе организма.

Борода не спешила выпадать, веером топорщилась, обрамляя упитанные щёки.

— Видала? — с видимым облегчением кот почесался да скомандовал решительно. — Начинай свою колдовству. Пособлю, чем могу!

Глава 10

Баба Оня не стала откладывать намеченный ритуал. Выдворив из дома подруг, повелела им не влезать и не вмешиваться в процесс.

— Мы должны быть рядом, Оня! — тщетно пыталась уговорить её Грапа. — Вдруг, случится что? Кто тебе поможет? Кто спасёт?

Но бабка проявила твёрдость.

— Случится — так тому и быть. Не вытяните вы меня. Только сами завязните.

Матрёша молчала. Она слишком хорошо знала Онин характер, чтобы продолжать спорить.

Когда, наконец, девчата ушли, бабка задёрнула занавески и достала из сундука припасённый наряд — длинную расшитую узором рубаху, а к ней сарафан, светлый, нежно голубой.

— Не для этого вас сохраняла. Но что уже теперь…

Принарядившись и повязав голову платочком в цветах, бабка подсела к столу. Кика уже выставила на нём обычное зеркало, рядом примостила пузырёчек с чёрным ярлычком и стакан с водой.

— Как вылетит мотыль, раствори окно, выпусти его в мир. — наказала ей бабка. — После отсчитай по часам, как учила. Если не обернусь вовремя, накапаешь в стакан пять капель да вольёшь мне в рот. Только пять, не больше! Поняла?

— Поняла, поняла — подтвердила кика кивком. Она покрутилась вокруг хозяйки, оправила пышные рукава рубахи. Потом неожиданно обхватила её руками и уткнулась в сарафан.

— Ну, будет, будет, — бабка погладила преданную помощницу. — Авось, справимся. Только сделай, как я велю. Не подведи.

Отерев лицо краем фартука, кика кивнула снова.

— А если не выйдет… к Грапе пойдешь. Она хорошая, добрая, вы с ней поладите. И про остальных не забудь, суседушку не оставь, пригляди за котеем…

Кика яростно высморкалась в ответ.

— Вот и славно, — улыбнулась Оня. Обняв кикимору напоследок, подтолкнула подальше от стола, потом поправила зеркало, выставив ровно против себя.

Потом Оня просто сидела и смотрела на своё отражение. Чуть попозже, не отводя от него глаз, чуть слышно начала напевать. Жалостно и печально лилась песня, и с каждым словом в доме становилось всё темнее. Когда свет померк окончательно, песня оборвалась. Бабка мягко опустилась на лавку — кика придержала хозяйку, не дала ей упасть. А из зеркала, прямо с застывшего в стекле отражения, слетел голубой мотылёк, затрепетал крыльями возле окна.

Метнувшись стрелой, кика распахнула форточку, впустив в комнату золотистый солнечный луч. Мотылёк заскользил по нему, но не взлетел ввысь. Сделав над домом прощальный круг, направился в сторону леса.

Кика же уселась перед часами, сжимая в руке заветный пузырёк.

Время пошло.

* * *

На мельнице было многолюдно. Две женщины средних лет — цветущая блондинка и худышка аскетичного вида — рассматривали вещи из огромной коробки.

Блондинка встряхивала в руках лёгкое облачко из органзы, осторожно выправляла разбросанные по нему розочки и крохотные банты.

Приложив к себе что-то прозрачное и длинное, худая твердила расстроенно:

— Не смогу я в таком! Не люблю декольте, и вообще!

— Глупости, — убеждала её блондинка. — Ты хрупкая как фея.