По ту сторону - Елена Ликина

— Так пошли! — вскинулась Маринка, готова сию же минуту бежать.

— Погоди, — осадила её Тоська. — Для начала надобно карты раскинуть, поглядеть на картину в целом.

Пошарив на лежаке, она достала старенькую колоду, присев возле стола, начала медленно тасовать. Между делом поинтересовалась у задумавшегося кота:

— Как же ж ты эту Альку повстречал-то?

— Я на гуслях балладу играл. Звал надёжу.

— Надёжу? — фыркнула Тоська. — Вот же дурко́. Знаешь, скольким надёжа твоя требуется? Сколько людей только ею и живёт? Одна она, а вас валом…

Кот уныло повёл усами и кивнул.

— Я тольки попробовал. А откликнуласи совсем другая.

— Она услышала твою балладу? — Маринке вдруг стало жалко кота.

— Вроде того. Песня её до меня доставила, сработала проводником.

Дворовый почесался и сделал неожиданный комплимент:

— А ты обжиласи неплохо. Хозяйствуешь, ворожействуешь?

— Как получится. — уклончиво ответила Тоська.

— Скучаешь по деревне?

— Есть хочешь? — Тоська проигнорировала вопрос. — Могу хлеба дать. И мёда к нему.

— Тащи скорее! — дворовый метнулся к лавке и выжидательно постучал лапой по деревянной столешнице.

— Голбешка, — позвала Тоська. — Уважь гостенька.

Голбешка выкатился из-за печи, едва удерживая большую банку засахаренного коричневого мёда.

— Хорошо, что мне не предложила, — возрадовалась про себя Маринка. Взявшаяся кристалликами суховатая масса показалась ей совсем неаппетитной.

Дворовый тут же запустил лапу в банку, слизнул сахаристый комок и довольно причмокнул.

Возмущённый голбешка ухнул да ткнув кота в темечко, указал на деревянную ложку.

— Посильнее надо было! Чтобы манерами не пренебрегал! — одобрила действие Тоська, а Маринка, не сдержавшись, засмеялась.

Кот не среагировал на упрёк — мёд полностью завладел его вниманием.

— Ну, давайте теперь смотреть, — Тоська протянула колоду Маринке, предложила. — Тяни карту!

Чуть подумав, Маринка подцепила из самой середины, перевернув, положила на стол.

Карта попалась необычная — на потрёпанном прямоугольнике не было совсем ничего! Ни рисунка, ни цифры, ни масти!

— Какие они… — начала было Маринка, но Тоська прикрикнула. — Молчи! Сейчас нужное покажется.

И действительно почти сразу, словно на экранчике смартфона, проявилось изображение…

…Растерянная Алька топталась возле пенька, а в спину её подталкивала неприятная грузная старуха…

Картинка дрогнула и исчезла, но этого оказалось достаточно, чтобы кот признал действующих лиц.

— Никанориха! — от неожиданности он подавился корочкой и раскашлялся до слёз. — И здеси влезла, злыдня подколодная! Окрутила твою Альку противу воли!

Тут же брякнуло в дверь — в комнатёнку вкатилась махонькая старушонка, не останавливаясь, заметалась перед столом.

— Притормози ты, кутя! — Тоська попыталась её удержать, но кутиха не послушалась, продолжила крутиться маленьким вихрем, в котором мелькало то пёстрое платье, то цветастый платочек. Лица же было вовсе не разобрать.

— Уйми её, Тоська! — взмолился дворовый, прикрыв лапами глаза. — Голову повело от ейного энтузиазму.

— Не станет она сидеть. Повадка не та. — Тоська вновь возвысила голос. — Притормози, кутя! Поделись новостями.

Старушонка подкатилась поближе, прострекотала что-то длинной очередью Тоське в лицо да кинулась прочь, никто даже моргнуть не успел. Вновь брякнула дверь и всё стихло.

— От святочницы доставили новости. — Тоська поднялась и потёрла спину. — Теперь ясно, почему с деревней подсуетились. Похоже, грядёт заварушка. Василиска поднять собираются.

— Василиска? — удивилась Маринка. — Разве они существуют?

И прикусила кончик языка, сообразив, что сморозила глупость.

— Пока не родилси — не существует, — ответил за Тоську дворовый. — А как вылупитси — так и появитси. Кто ж в наседки пойдёт, а, Тось?

— Курица? — предположила Маринка.

— Ты что же, сказок не читала? — вздёрнула брови Тоська.

— Читала, — покраснела Маринка. — Только давно.

— Ну, молодёжь! В телефонах своих сиднем заседают, а книжки полистать интереса нет. Василиска-то обычно жаба высиживает.

— Жаба⁇ — поразилась Маринка. — Вы шутите?

— Ничуть. Или жаба, или молодая девица. Юная и обязательно непорочная.

— Конечно шутите. — рассмеялась Маринка. — Девица яйцо никак не высидит. Она его просто раздавит.

— Вовсе нет. Девица должна носить яйцо под мышкой. И если дотерпит до конца, то василиск станет ей служить.

— Таскать золото и защищать! — добавил дворовый. — Тайны нашёптывать да клады раскрывать!

— Бред. Кто ж согласится на такое, — пробормотала Маринка да вдруг сбилась, подняла на Тоську испуганный взгляд.

— Вот, вот. — покивала та. — Сообразила? Думаю, твоя Алька и будет такой наседкой.

— Тольки служить ей чудовище не станет. — снова встрял кот. — Никанориха процесс упредит, по своей задумке всё состряпает.

— В Ермолаево нужно! — от полученной информации Маринке сделалось не по себе. — Баба Оня должна помочь!

— Должна, но не обязана, — пробормотала Тоська. — Сказано, не попасть теперь в деревню. Да ты и сама убедилась.

— Но что же делать? Как спасти Альку?

— Тоська, не подведи! — попросил дворовый, закусив в волнении собственный хвост.

— Вот же навязались на мою голову! — с досадой пробормотала та и, накинув чёрную шаль, взлетела над полом вороной.

— Ждите! — прокаркала громко да вылетела из дома вон.

Поражённая увиденным Маринка, раскрыла рот да так и осталась сидеть, а дворовый шустро побежал к порогу — притворить за хозяйкой дверь.

Неприметная тропа уводила Тоську всё дальше в глухие дебри. В этой части изнанки ей довелось побывать нечасто — всего лишь несколько раз. Поглядывая по сторонам, Тоська совсем не спешила, здесь жили самые жуткие твари иной стороны, и разумнее было спрятаться от них, чем попытаться защититься.

Вспомнив как округлились глаза Маринки, женщина слегка усмехнулась — пустячок, а всё же приятно было наблюдать искреннее, непритворное изумление девчонки. Ни в какую ворону она, конечно же не обращалась — подобное было под силу только родакам да истинным колдовкам. Тоська наслала на Маринку обычный морок — какое-никакое развлечение в череде монотонных безрадостных дней.

Когда от неё отвернулись девчата, и предал родной брат, Тоська чудом удержалась на грани, не позволила сердцу наполниться чернотой. В том помогла ей трёхрогая лунница — оберег, подаренный Анной. Тоська приняла его с благодарностью, но простить своих всё же не смогла.

Дом Тимофея она даже не попыталась найти. В долгих скитаниях по лесу набрела на поляну, где под гигантскими елями примостилась старенькая заброшка. Измученная Тоська осталась там — сначала переночевать, а после жить. Никто не потревожил её, не предъявил права на жилище. Постепенно она обросла хозяйством да приветила себе помощников. Таких же отверженных, как и сама. Так у неё появился голбешка, потом приблудился вазила. Без спросу, сам по себе подселился матоха. Тоська не стала этому возражать, приняла и его.

Со святочницей, супружницей Мирона, Тоська не дружила, лишь поддерживала вежливый нейтралитет. Одно время она зачастила в Гнилые Мхи — проведывала несчастную ячичну. Но двигал ею вовсе не интерес, а одна только