По ту сторону - Елена Ликина

— Мы не можем тебя потерять! — вновь повторила Грапа. — Только не тебя!

— А чья душа-то? — дед вдруг смолк и вытаращился на хозяйку. — Ох, Оня! Опять маракуешь что-то? Опять опасное затеваешь?

— Маракую, Семён, — согласилась та. — Кто же, если не я.

— Да как же это… — растерялся дед. — Ты что же это удумала, соседушка?

— Всё будет хорошо, Семён. Ты иди домой, успокой свою половину. А я готовиться стану. Дело предстоит непростое.

— Оня верно говорит, — Грапа потеснила деда к выходу. — Ступай, Семён. Нам потолковать нужно. Спланировать, как всё пойдёт.

— Вы… эта! Приглядите за ней! — дед в тревоге всё оглядывался на Оню. — Обещайте, девки! Поклянитеся мне!

— Обещаем, Семён! — торжественно кивнула Матрёша. — Не мешайся только. Иди.

Глава 9

Упустив пленницу, Никаноровна пришла в исступление. Затопав ногами, закружила вокруг себя. Постепенно набрав ускорение, пошла колесить волчком среди деревьев.

Дыхание сбилось, грудь обожгло огнём — изношенной оболочке с трудом давались подобные верчения.

— О-ох, не могу-у-у… — простонала бабка. — Остановись… Пощади!..

Сделав ещё один оборот, она рухнула на землю и расстоналась.

— Подымайся! Девчонка сбежала! — пронзительно и резко прозвенело внутри головы. — Нужна наседка! Иди! Ищи!

— Не могу! Мне нужен передых.

— Подымайся! — существо, завладевшее бабкиным телом, не собиралось ждать. — Времечко тикает — яйцо тухнет! Если не сладится со зверем, сожру!

— Н-не могу… Ноги не идут… — Никаноровна тщетно попыталась шевельнуться.

Редкая минута просветления, вернувшая ей способность ощущать себя и думать, принесла с собой лишь страдание да ужас.

Ей было очень плохо — в сердце словно забили гвоздь, тело болело и тряслось, голову давило.

Что со мной? Чей это голос? О каком звере он говорит?

Бабка заскребла по груди обломанными ногтями, словно пыталась выдрать изнутри говорящее нечто.

Наткнувшись на кольцо, она попробовала было стащить его со шнура, но рука отказала сразу — пальцы распрямились сами по себе, подчиняясь иной команде.

— Подымайся! — вновь прорычало существо, и сердце сдавило ещё сильнее.

— Сейчас… не торопи… — встать получилось лишь с третьей попытки. Ухватившись за ствол, Никаноровна замерла, подышала ртом. В кармане, вместо платка, нащупала треклятое яйцо.

Несмотря на её падение, то оказалось целёхонько. И как только смогло сохраниться⁈

— Цело, цело. А как же! — прозвенело в ответ на бабкины мысли. — Передохнула, чай? Так топай! Давай!

Окружающий лес выглядел зловеще и странно. Не в состоянии понять хоть что-нибудь, Никаноровна растерянно обвела взглядом могучие стволы.

Как она попала сюда? Как впустила в себя неизвестную тварь? Всё из-за жадности! Всё из-за кольца!

Последнее воспоминание было о нём.

Обнаружив кольцо среди травы, она прикоснулась к нему, подняла… А дальше… дальше последовал удар! Словно сквозь голову шарахнуло электрическим разрядом!..

— Гляди-ка, вспомнила! — в голове противно прохрюкало. — Твои мысли — мои мысли. Мои мысли — совсем не твои.

И пока Никаноровна пыталась переварить неожиданные откровения, посетовало со вздохом:

— Меня с изнанки не выпустит… Ну да ничё, мы это дело выправим. Что стала? Что медлишь? Пошла! Пошла!

— Куда? — простонала Никаноровна.

— Куда ноги поведут. Жабу ищи. Или лягуху.

— Кто ты? Кто со мной разговаривает?

— А вертляна. — охотно сообщил голос. — Летала-ждала-поймала!

— К-кого? — Никаноровна уже знала ответ.

— Тебя, бабуся, тебя.

— Отпусти! Я старая. Совсем силы нет.

— Летала-ждала-поймала! — хихикнула вертляна. — Не отстану теперь.

— Отпусти! Я отдам тебе кольцо колдуна!

— Ха-ха! Оно и так моё! Всё твоё — моё! Всё моё — совсем не твоё!

— Зачем тебе старуха без сил? — не унималась Никаноровна. — Сама видишь — едва жива я, едва дышу!

— Сила будет, сила будет.

— Да откуда она возьмётся?

— Яйцо раскроется. Со зверем сила придёт.

— Как это? — не поняла Никаноровна.

— Увидишь.

— С каким зверем?

— Узнаешь.

Никаноровна снова полезла в карман, тронула пальцем яйцо.

Откуда взялась эта пакость?

Выбросить бы его, — мелькнула шальная мысль. — Размахнуться и зашвырнуть подальше.

— Но-но-но! — погрозил голос. — Я те выкину! Я те зашвырну!

Бабку резко подкинуло в воздух и приземлило на толстую ветку.

Вокруг шумела листва, стрекотали незнакомые птицы, а далеко внизу тропинка вилась, что тоненькая нить.

Вцепившись в кору, Никаноровна оцепенела. Казалось, если шевельнётся — так и полетит вниз с огромной высоты. Противный тошнотворный комок заворочался в горле, и она взмолилась, обращаясь к подселенке-вертляне. — Верни меня на землю. Я готова искать.

— То-то! — прозвенело в голове. — Ну, давай. Полетели-и-и.

Тяжёлой копной Никаноровна спланировала вниз и, чтобы не злить обретённую хозяйку, сразу пошла вперёд медленным неуверенным шагом.

— Шевелись! Шевелись! — покрикивало в голове. — Времечко тикает — яйцо тухнет!

Бабка брела как в тумане — мимо сновали какие-то существа, выпрыгивая из-под ног, с возмущённым писком уносились прочь. С деревьев свешивались длинные мохнатые бороды, за стволами мелькали узкие хвосты, отдалённо напоминающие коровьи.

Какая-то пакость завыла среди кустов, и Никаноровна отшатнулась, не сдержав крик.

Сам лес будто насмехался над бабкой — подставлял корни-подножки, цеплял ветками-руками за волосы, норовил ухватить за одежду.

— Шевелись! Шевелись! — всё повторяла вертляна, и бабка послушно продолжала идти.

Когда в траве заворочалось, и прямо перед ней выпрыгнула жаба внушительных габаритов, Никаноровну будто подтолкнуло изнутри.

— Жабалака! — с сожалением проинформировал голос. — Её не тронь! Обойди!

Неловко взмахнув руками, бабка сунулась было в бок, но жаба приподнялась на задние лапы, взглянула совсем по-человечьи, закхекала что-то по-своему.

— Иди же! — чему-то заволновалась подселенка.

Но Никаноровна всё смотрела в выпученные святящиеся глаза, а потом зачем-то потянулась к бородавчатой туше. Жаба сиганула ей навстречу, чуть не коснувшись лица.

— Кольцо! Береги! — истошно завопила вертляна.

Бабка завизжала и попятилась, а со всех сторон к ней зашлёпали похожие твари — огромные, упитанные, безобразные…

— Назад! Назад! — сверлило и билось в виске. Вопль окончательно подкосил Никаноровну — бабка покачнулась да повалилась ничком.

Прохладная зелёная трава приняла её, неловкий жучок вскарабкался на нос, а больше она не почувствовала ничего, провалившись в спасительную черноту.

Когда через несколько минут на тропинку вывернула Тоська, она не увидела там ни лежащей в беспамятстве бабки, ни жабалаков, исчезнувших словно наваждение.

Настроение у Тоськи было пасмурное — подсказка бабки Тенетницы мало чем помогла, только прибавила загадок.

— Разбей яйцо, — всё твердила она себе под нос. — Ищи среди темноты…

Колдовка всегда советовала «по силам» — говорила лишь то, что Тоська точно могла выполнять. Не верить ей не было причины, вот только как сообразить, как понять — о какой темноте шла речь.

Запнувшись о торчащий корешок, Тоська чуть не сшибла свисающую с ветки паутину. Здоровенный паук совсем не испугался её, словно маятник принялся раскачиваться на нитке — туда-сюда, туда-сюда…

Странный жёлтый узор,