Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

Ну это я перегнула, конечно, говоря о спокойствии. Его то как раз и не было. Совсем уже девушка, Жданка бросилась в объятия матушки и отца. Старший брат Пётр не отводил взора от грациозной девушки с причёской настоящей барышни.

Приказчик Сергей Фомич посматривал хитро, не торопясь проводить окончательный расчёт и отчёт перед госпожой своей княгиней Соколинской. Ведь недвижимость после пожара в Москве вздорожала и цену за каменный двухэтажный дом с ремонтом и септиком в Муроме взяли уж очень хорошую. Серебром, не ассигнациями.

Но все чего-то ожидали, посматривая на хозяйку огромного замка.

Будто должна я была выйти с караваем по русскому обычаю встречать гостей. Но каравая не было, зато был вкусный борщ, который мы всё утро готовили вместе с испанкой сеньорой и запечённая ночного улова рыбка с отменным соусом и много ещё чего к закуске.

— Пожалуйте в гостиную, заждались мы вас. Скоро будет обед и, конечно же, расселение.

Я говорила тихо, но вдруг ощутила, что меня слышат все. Люди, неуверенно ожидающие именно этих моих слов, вздохнули с облегчением.

Разгрузка ящиков и багажа: отчего же так всего много? Я вдруг осознала, что приехали мои пейзажи в красивых рамах и зарисовки. Всё, что было в Муромском имении, всё было аккуратно уложено, упаковано в ящики и привезено в Шотландию. Бельё и текстиль, портьеры и вазы, мраморный мальчик и даже кое-какая мебель, люстры и та самая каминная решётка.

Мы вдруг переглянулись в волнении с дочерью. Аннушка, улыбнувшись, наверное, подумала о том же.

'— … если мы это всё сейчас начнём разбирать и размещать в пустующих комнатах замка, мы никогда не покинем его. А ведь к нашему отъезду в Эдинбург уже всё практически готово.

«— … только картины в галерее встанут под моим руководством и подарю ту, что так нравилась Владимиру Афанасьевичу для его кабинета, всё остальное пусть сами организуют для себя».

Тёмную тоненькую фигурку православной монахини я приметила не сразу, она стояла в стороне от всех. Тревога в её взгляде приоткрывала завесу спокойствия и смиренности на лице. Запахи ладана и свежевыпеченного хлеба проникли вдруг в сознание, наполняя его чем-то совсем позабытым.

Как выяснилось, матушка Антония была уполномочена игуменьей того самого монастыря, в часовне которого так часто мы с бабушкой приклоняли свои колени, вести службы для православных в Шотландии.

Муром давал о себе знать такими вот весточками. Женщина примерно сорока лет искала что-то глазами, рассматривая ящики и дорожные сундуки.

— Матушка, благословите.

Я склонилась в поклоне. Получив в ответ смиренный взгляд и крестное знамение в благословение, пообещала, что ничего не пропадёт, что судно разгрузят полностью и сейчас в холле замка она видит только часть прибывшего с ними имущества.

— Икона чудотворная, что спасла наш монастырь от пожара, который учинили пленные французы. Я не вижу ящика с ней.

— Я отдам распоряжение и её сразу установят в часовне, нет оснований для тревоги.

— Матушка Степанида во время ночной молитвы увидела отражении пламени в глазах Божьей Матери на Владимирской иконе. Никогда такого не было в сумраке кельи. Поняв, что не к добру это, она выбежала во двор. Пленные. Мы их раненными выхаживали, а они подожгли надворные постройки монастырские и совершили побег. Хорошо прихожане, услышав звон колоколов, помогли и успели вовремя затушить. Полыхал бы вновь Муром. Все в здравии, никто не пострадал, хвала Господу нашему. В дар она вам отправлена, в часовню вашу. Воистину чудотворная. Поддержка православным будет в чужом краю. Принесёте Богородице душу на покаяние, ведь никакие более слова не могут дать покой, только искренняя смиренная молитва. В ней таится истинная вера в то, что Господь услышит просьбы и чаяния наши…

Предчувствие тронуло нечто в разуме.

Икона.

Но громкий голос приехавшей от сына бабушки Алекс, её распоряжения, поддерживающий взгляды сеньор Пломмии и Тересы, всё как-то смешалось. Мы с дочерью, привыкшие к тишине и одиночеству оказались будто в эпицентре торнадо.

* * *

— Судно, готовое к отплытию, на рейде в заливе стоит. Это сразу бросилось в глаза, ваша светлость не время сейчас для путешествия в Россию.

Чистой воды дознание: Владимир Афанасьевич энергично прохаживался по комнате. По всему было видно — неохотно он сдерживал свои порывы, привыкнув к жизни мореплавателя. Тяжко ему было за толстыми каменными стенами. Чашечка с ароматным напитком в моих руках встала обратно в блюдце на чайном столике. Я приготовилась отстаивать свои права.

— Мы с Аннушкой решили развеяться, вот утихнет всё в имении, и мы отправимся в Эдинбург. Если честно, то совсем уже собрались. Поскольку климат Шотландии влажный и на удивление демократичный в это время года; местные зимы намного мягче, чем в расположенных на той же широте регионах России или Норвегии, мы проложили маршрут по морю до Глазго. В порту проведём несколько дней, а после в приличном дормезе доберёмся до столицы.

Тишина.

Грозно сведённые брови у переносицы. Я знала этот взгляд, этот ледяной холод в васильковых глазах. Хорошо, что Настенька далеко с супругом, а точнее в долине Трёх озёр. Ожидают появления на свет ещё одного наследника. Она бы трепетала это точно.

— Ольга Андреевна, кто вас будет сопровождать?

Рык голодного льва.

А ведь раньше ворковал ласково «голубушка», интересно, что будет тогда бабушка говорить?

— Сопровождение? Оно весьма многочисленно. Нянюшка Луиса Мора, конечно же. Жданка останется в имении в качестве переводчика. Уж коль приехала матушка Жданки — Лукерья, то ей придётся занять место на кухне в наше отсутствие, сеньора Катрин Пломмия с супругом поедут с нами, мне нужен будет свой повар. Сеньор Бернандо Роблес — начальник охраны подобрал самых проверенных своих гвардейцев. Хочу обратить ваше внимание, в Шотландии сейчас нет военных действий. Всё самое страшное происходит в Европе. Что может случиться с благородной дамой моего статуса в городе, где открываются картинные галереи и печатаются удивительные исторические романы Вальтера Скотта?

— На правах вашего родственника я еду с вами. Что может случиться с одинокой дамой, с маленьким ребёнком в чужой стране? Я не буду вам это объяснять ваша светлость. Одно скажу: мы не можем в такой степени рисковать вами. Но и взаперти вам не усидеть более. Решено.

Довольный принятым решением он ни минуты не сомневался в его правильности. Присев в кресло напротив, с ожиданием глянул на пузатый, ещё горячий чайник. Горничная склонившись моментально наполнила кружечку только недавно заваренным индийским чаем,