В тихом городе - Ида

— Никак, — ответил Серёжа.

— А почему вы интересуетесь? — подозрительно прищурил карие глаза молчавший с самой реки Дима.

— Знакомлюсь с местностью, — с небольшим раздражением ответил Артём. — Значит так, мои дорогие сыщики, чтобы я больше вас здесь не видел. Увижу, что вы только поставили ногу на лесную тропу, — надеру уши и отведу к директору. Я вас предупредил. А теперь идите по домам: поздно уже, и дождь, похоже, опять будет. — Он окинул хмурым взглядом вечернее серое небо, где сгущались тёмные тучи.

— Ладно, — сказала Ариша.

— Доброй ночи, Артём Андреевич, — пожелал Серёжа.

— До свидания, — добавил Дима, и трое друзей поспешили удалиться.

Артём проводил детей тяжёлым, задумчивым взглядом и, когда непослушные сыщики скрылись за поворотом возле школы, открыл калитку и отправился ужинать.

— Мя-я!

Учитель обернулся и увидел, что на тропинке сидит чёрный кот и смотрит прямо ему в глаза.

— Ах, это ты, дружок, — улыбнулся он. — Чёрт, да? Ты уж извини, что я тебя так окрестил, но это первое, что пришло мне в голову.

— Мя-я! — повторил Чёрт и, подойдя к Артёму, принялся тереться об его ноги.

— Хороший кот, хороший, — Артём нагнулся и погладил кота по спинке. Шёрстка Чёрта оказалась мягкой, почти шелковистой — и не подумаешь, что у животного нет хозяина. Разве что худоба выдавала тот факт, что питался кот, когда придётся, и тем, что найдётся.

— Мя-я!

— Ну идём, идём. Покормлю тебя, чертёнок. Похоже, ты сюда часто заглядывал, да? Евгений Иванович тебя, похоже, подкармливал.

— Мя-я! — громче прежнего повторил Чёрт и поспешил за Артёмом, сверкая жёлтыми глазами.

Последние дни перед началом учебного года, по мнению нового учителя школы города Зазоринский, пролетели слишком быстро и незаметно. Артём закончил все оставшиеся дела; теперь сквозь чистые стёкла и свежие шторы в дом заглядывали золотистые лучи осеннего солнца, радуя и наполняя желанием, чтобы лето задержалось хотя бы на пару дней и позволило беззаботно сидеть в уголке в кресле и самозабвенно погружаться в бесконечный мир книг. И в то же время он был рад началу учебного года, возобновлению любимой работы, которая не позволит ему слишком часто окунаться в страшные воспоминания; кроме того, под его строгим надзором окажется неугомонная троица юных детективов, вызывающая в нём беспокойство, которую в случае необходимости он найдёт способ приструнить.

Артёму достался угловой класс, расположенный на втором этаже рядом с кабинетом русского языка и литературы, который, как он узнал на учительском собрании, преподавал сам директор школы Александр Владимирович.

Новая рабочая обитель выглядела просто и незамысловато, впрочем, как и во всех советских школах: окрашенные до половины синей краской стены; на белой части, плавно переходящей в высокий потолок, висели портреты известных физиков и математиков — вроде Исаака Ньютона и Георга Симона Ома. Всего пятнадцать деревянных парт с правильным для осанки наклоном, поставленных в три ряда по пять; рядом стояли лавки со спинками, предназначенные для двоих учеников. Простой дощатый пол был выкрашен в тёмно-коричневый цвет, сочетающийся с учительским столом, сдвинутым вплотную к первой парте третьего ряда от двери или к первой, если считать ряды от больших трёх окон с белым строгим тюлем. Цветы на подоконниках отсутствовали, как не имелось растительных украшений и на подоконниках в соседнем классе; вероятно, причина крылась в том, что на всю школу только Артём Андреевич и Александр Владимирович являлись преподавателями-мужчинами, как и до этого Евгений Иванович — они не заморачивались пустяками, в то время как остальные предметы вели женщины.

Артём сидел за новым столом и обводил задумчивым взглядом пока что пустой класс. На краю стола лежали стопки книг по алгебре, физике и геометрии — за все классы, с пятого по десятый, — которые он взял в школьной библиотеке и планировал позже разложить в небольшом подсобном помещении, располагавшемся справа от входа в класс. Он заглядывал туда, когда приходил на собрания, и заметил, что помещение нуждалось в уборке. Несмотря на наличие нужных предметов, вроде линеек, указки и оборудования для лабораторных работ по физике, в нём лежала кипа бумаг, газет и книг, похожих на те, что он разбирал на кухонном столе дома.

Учитель отодвинул стул и поднялся. Он имел привычку почти всегда приходить в школу заранее, примерно за полчаса до начала занятий, за исключением тех случаев, когда у маленького Серёжечки лезли зубки и малыш плакал по ночам; в такие мгновения он не высыпался и не желал оставлять уставшую супругу, да и сам чувствовал себя хоть и сонливым, но счастливым; или когда сын делал первые шаги, с радостным визгом падая в его раскрытые руки — тогда Артём до последнего откладывал момент выхода из дома и приходил минут за пять до звонка.

Артём на секунду прикрыл глаза и с силой сжал кулаки, стараясь взять себя в руки и не поддаваться болезненным воспоминаниям. В конце концов, сегодня первый день осени; он готовится выйти на школьный двор, где пройдёт линейка и его представят всей школе: ученикам и собравшимся родителям. Он открыл глаза и поправил белый воротник рубашки, затем одёрнул рукава чёрного строгого пиджака, взглянул на тёмно-зелёную доску, где красивыми буквами было написано поздравление с началом учебного года, и направился на выход из класса.

По традиции торжественная линейка началась с речи директора школы, призывавшего учеников прилежно и старательно учиться, и напоминания о запрете прогулок к реке без сопровождения взрослых.

Пока Александр Владимирович произносил речь, Артём стоял неподалёку и смотрел на десять рядов учеников, расположившихся с трёх сторон небольшого двора: ученики с первого по четвёртый класс стояли слева, справа находились пятый, шестой, седьмой и восьмой классы, а посередине — два ряда ученики девятого и десятого классов; все в строгих формах: мальчики в тёмно-синих костюмах, а девочки — в коричневых платьях с белыми фартуками.

Когда он принял предложение Александра Владимировича приехать преподавать в город Зазоринский, он предполагал, что в лесной глуши учеников окажется не слишком много, но не думал, что так мало. В своём седьмом классе он насчитал всего тринадцать детей: семь девочек и шесть мальчиков, а готовившихся зачитать свои первые школьные стихи первоклашек — восемь.

Вглядываясь в ряды детей и собравшихся поодаль родителей, Артём вдруг почувствовал странное беспокойство. Ему показалось, что все они стоят неестественно прямо, словно по команде вытянувшись в струнку. Никто не шевелился, не переминался с ноги на ногу, не перешёптывался. Даже дети, стоявшие