В тихом городе - Ида

— Хорошо, — сказал он. — Когда пойду в магазин, обязательно что-нибудь для него куплю. Договорились?

— Спасибо, Артём Андреевич!

— Мы тоже его потом покормим.

— До свидания!

Утренние гости ушли; хозяин дома проводил их долгим взглядом, пока дети выходили за калитку и шли по дорожке в центр города. Затем он вернулся в комнату и подошёл к столу, на котором остались грязные кружки, пустая тарелка из-под бутербродов и гора конфетных фантиков.

Артём глубоко вздохнул, отнёс грязную посуду на кухню, выбросил мусор, после чего вытащил рюкзак и достал из него чёрно-белую фотографию, с которой на него смотрели красивая женщина с ослепительно яркой улыбкой и маленький мальчик лет пяти, который радостно махал ему правой ладошкой. Некоторое время Артём вглядывался в фото, пока не пристроил его на подоконнике, облокотив о стекло.

Артём вышел из комнаты и пошёл на улицу, где показались ласковые лучи последождевого солнца. Он решил закончить уборку: вынести скошенную траву, выбросить чужую обувь из коридора, помыть окна, пообедать и, если погода вновь не испортится, сходить в магазин, а после всё же прогуляться к реке и к развалинам старого храма.

Глава 6

Время стремительно приближалось к пяти часам вечера, когда Артём наконец понял, что с уборкой дома и территории полностью покончено.

Сказать, что он снова устал, — не сказать ничего; свинцовая усталость прибавилась к и без того ноющим мышцам рук и плеч, поясницу ломило, как при высокой температуре, и в целом он чувствовал себя так, словно целый день подрабатывал грузчиком в продуктовом магазине, разгружая мешки с мукой. Казалось бы, на словах после ухода детей оставалось не так уж и много дел; однако один только вынос скошенной травы занял порядка двух часов.

Прежде траву необходимо было собрать граблями и распихать по мешкам, которые нашлись в сарае, а уже затем около двадцати набитых доверху мешков отнести на плечах на помойку. Зато результат оказался выше всяких похвал: территория сразу приобрела ухоженный и обжитой вид, и Артём понял, что двор у него довольно просторный и за счёт плодовых деревьев и кустов очень даже уютный.

Ещё два мешка набились обувью прежнего владельца и некоторым мусором — вроде просроченных мясных и рыбных консервов, которые обнаружились в кухонном гарнитуре.

А вот когда руки дошли до уборки кухонного стола, заваленного книгами, журналами и газетами, учителю пришлось тщательно выбирать, что выбросить, а что оставить для чтения. Если книги сразу перекочевали к креслу в комнату, а журналы отправились в мусорку, то газеты привлекли внимание тем, что в основном это были небольшие вырезки о несчастных случаях, произошедших в городе Зазоринский за прошедшие два-три десятилетия. И откуда только Евгений Иванович достал всю эту макулатуру, а главное — зачем, оставалось загадкой.

Однако, прежде чем кинуть хлам в мешок, Артём прочитал несколько заметок из местной газеты соседнего города, неровно обведённых синей ручкой:

«…Настя Л., 7 лет. Найдена мёртвой недалеко от заброшенной церкви. По предварительным данным, дети играли в прятки, когда девочка споткнулась и ударилась головой о выступ храма. Скончалась от черепно-мозговой травмы по пути в больницу…»

«…Валера К., 10 лет, утонул в реке города Зазоринский утром 6 июня. Местные власти призывают жителей не отпускать детей в одиночку на реку…»

Газеты от 1961 года отправились в мусорный мешок, а Артём почувствовал, как начинает злиться на очевидную глупость, похоже, не слишком умного преподавателя, искавшего приключения и тем самым подстрекавшего к детективным играм наивных детей. Евгений Иванович явно не осознавал простой истины: в несчастных случаях нет ничего таинственного и мистического, лишь необъяснимость самой жизни, когда она оставляет тебя жить, но безжалостно забирает тех, кого ты любил всем сердцем.

В итоге, после уборки дома и территории, на помойке оказалось около двадцати пяти мешков. Выкидывая последний с журналами и газетными вырезками, Артём задался бытовым, но важным вопросом: как часто вывозят мусор из города Зазоринский? Весь железный контейнер оказался забит хламом из его дома; места в нём практически не осталось, и дальше складывать мусор местным жителям придётся только на землю.

Последним этапом уборки стартовала мойка двух окон, а после Артём замочил в тазу шторы и тюль и отправился в магазин не только за пополнением провизии и едой для Чёрта, но и за покупками хозяйственных товаров вроде стирального порошка и мыла, потому что шторы он замочил, а стирать их было нечем.

Когда чистое бельё оказалось развешанным во дворе на верёвке, которую он тоже нашёл в сарае и натянул между двумя плодовитыми яблонями, часы показали четыре часа. Артём быстренько отварил рис и пожарил курицу; поел, наконец ощущая себя жильцом, а не гостем дома, и, несмотря на усталость и боль во всём теле, отправился на запланированную прогулку.

Учитель прошёл мимо контейнера и не смог сдержать лёгкой улыбки, когда взглянул на свою работу в виде горы из больших мешков, и свернул на узкую тропинку, ведущую в лес.

Тронутая пятнистой желтизной — предвестником осени, трава после дождя была мокрой, а протоптанная дорожка — слегка размыта. Однако воздух обрёл свежесть и казался целебным — его хотелось вдохнуть как можно глубже, чтобы напитать лесной чистотой каждую клеточку привыкшего к городской среде организма, что Артём и делал с огромным удовольствием: он медленно шёл по тропе и с наслаждением пил каждый глоток последождевой прохлады. Он ступал в грязь, но этого не замечал; ему хотелось идти и идти вперёд, дышать лесным воздухом, слышать пение поздних птиц и улавливать мелодичный сердцу шум…

Артём быстро заморгал, как будто возвращаясь из сна в реальность. И когда только он успел забыться, задуматься так сильно, что не заметил пути по скользкой тропинке. Он осмотрел местность перед собой и увидел, что тропа привела его к реке…

Водоём шумел, начиная свой путь откуда-то из глубин леса, и с быстрым течением скрывался за поворотом густых сосновых зарослей. Вода казалась чистой и очень холодной, отражая в себе белизну неба и размытые очертания каменного сооружения на другом берегу.

Артём поднял взгляд от реки и посмотрел на противоположный, поросший низкими кустами и травой берег, на котором возвышался довольно высокий храм из грубого серого камня, по виду напоминавший постройки Средневековья или даже Античности. Дверей у церкви не было, а оконные проёмы заросли зелёным мхом; верхушка, где должен был находиться выступ с крестом, отсутствовала вовсе. Создавалось впечатление, что её