В тихом городе - Ида

сделал глубокий вдох и поднялся, решив, что самое время заняться делами. Через час кухонный гарнитур был вычищен; не то чтобы он требовал большой уборки, но всё же нуждался в избавлении от пятен в некоторых местах. Полы были вымыты дважды, а книги, журналы и газеты с кухонного стола перенесены в комнату и собраны в ровные столбики возле стоявшего в углу кресла. Он разберётся с ними позже и решит, что из журналов отнести на помойку, а что оставить; вариант выбросить книги учитель даже не рассматривал.

Последним он тщательно вымыл холодильник и перешёл убираться в комнату, сделав в уме пометку: за выходные помыть окна и постирать шторы.

Наведение порядка в единственной комнате Артём начал с платяного шкафа. Особо не церемонясь, он быстро скинул все вещи прежнего жильца на пол, оставив лишь постельное бельё, и собрал их в один огромный тюк. Если никому нет дела до одежды утопленника, то ему и подавно. Он перевяжет их ремнём и отнесёт на помойку.

Артём посмотрел на висевшие на дверце ремни и выбрал самый тонкий и потёртый коричневый пояс, которым и обмотал тюк одежды. На секунду задумавшись, что делать с остальной коллекцией ремней, он решил их не выбрасывать, сам толком не зная, почему куски кожи остались висеть на своём месте.

Его вещи заняли всего две полки, рюкзак был убран в соседний отдел, и он перешёл к кровати. Чувствуя себя белкой в огромном колесе, Артём снял постельное бельё и отнёс его в ванную, записав в уме, что нужно купить стиральный порошок и мыло. Затем он выбрал новый белоснежный комплект, который пах довольно приятно; судя по всему, Евгений Иванович был человеком чистоплотным и следил за своими вещами. Однако каким бы чистоплотным ни был прежний владелец дома, некая брезгливость к чужим вещам присутствовала, так что Артём воспользовался утюгом с чёрной ручкой, который обнаружил за тюлем на подоконнике, и, прежде чем застелить кровать, хорошенько прогладил бельё.

Артём присел за стол, чтобы перевести дух, и посмотрел в окно. В то же мгновение он ощутил, как сердце на секунду замерло, потом словно налилось кровью и забилось чуть сильнее.

— Да что же это такое… — недовольно поморщился он, наблюдая за не иначе как проклятой калиткой, которая снова открыта и бьётся от потоков ветра.

Артём покачал головой и поднялся. Уборку в комнате следовало закончить мытьём полов; он наклонился, скатал красный ковёр в рулон и вынес во двор, чтобы вытрясти. Облокотив ковёр на стену дома, он затопал по дорожке, поглядывая на безлюдную улицу. За делами день плавно сменился вечером, и стало прохладно, и он подумал, что если сил останется на уборку двора, то следует надеть свитер.

В который раз за последнее время он с силой захлопнул чёртову калитку и подумал, что не помешало бы приделать к ней ещё одну щеколду; возможно, тогда она перестанет открываться по собственному желанию и действовать ему на нервы.

Встряхнув ковёр, Артём вернулся в дом и направился в комнату, по дороге прихватив с кухни ведро и швабру. Подойдя к кровати, он отодвинул её от стены, чтобы вымыть угол, и увидел лежащий на полу среди толстого слоя пыли белый листок, похожий на лист из простой школьной тетради в клеточку, на котором оказалось что-то нарисовано…

Артём поднял лист и замер, словно заворожённый. С бумаги на него смотрел огромный, неестественно чёрный зрачок. Казалось, автор рисунка не жалел грифеля, с остервенением втирая графит в бумагу, отчего взгляд стал тяжёлым и пугающим. У глаза не было ресниц — лишь бездонная чернота, которая гипнотизировала, рождая в сознании странные, тревожные образы…

Учитель тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Перед глазами поплыл густой серый туман, сменившийся прозрачной, но непроницаемой дымкой. Она тянула к себе, словно пытаясь поглотить его. Артём зажмурился, но чёрный зрачок не исчез. Напротив, воображение услужливо дорисовало картину: разрушенный храм, о котором упоминал директор, и одинокая черноволосая девочка, стоявшая на краю серого камня…

— Что за чертовщина! — Артём скомкал листок и с силой швырнул его в сторону двери.

— Мяу-а!

Звук был резким, как удар хлыста. Артём вздрогнул, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Он резко обернулся к окну. На подоконнике, сгорбившись, сидел чёрный кот — тот самый, которого он заметил на соседнем заброшенном участке. Но сейчас в животном присутствовало что-то пугающе чужое: вместо зелёных глаз на Артёма смотрели два ярко-жёлтых. Казалось, они не просто отражали свет, а светились изнутри, пронзая его насквозь, будто пытаясь вытянуть из памяти те самые образы, что только что возникли в голове.

Артём зажмурился, ощутив, как бешено колотится сердце. В ушах стоял гул, а в висках пульсировала кровь. Он простоял так несколько секунд, боясь пошевелиться, а когда наконец решился открыть глаза, за окном никого не оказалось. Лишь холодный вечерний свет падал на пыльное стекло, да где-то в глубине сада послышался едва уловимый шорох травы.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после увиденного рисунка и закончить мытьё полов.

Постелив ковёр на чистый пол, Артём надел свитер и вышел во двор, с удовольствием глотнув свежего вечернего воздуха. Часы показывали восемь; уже начинало смеркаться, и, несмотря на усталость, он решил заглянуть в сарай и скосить траву с переросшей крапивой хотя бы вдоль дорожки и около дома.

Дверь в деревянный сарай оказалась закрыта на длинную, проржавевшую с обеих сторон шпильку, и, отодвигая задвижку в сторону, он подумал, что это довольно странно. Сразу же возникло несколько мыслей: во-первых, что в городке, похоже, отсутствует воровство; а во-вторых, вспомнились слова школьного сторожа, что в дом пропавшего без вести никто не заходит.

Артём цокнул языком и вошёл в сарай.

Как он и предполагал ранее, в маленьком помещении хранилось всё необходимое для ухода за территорией: грабли, тяпки, лопаты, веник и коса стояли в ряд вдоль одной стены; посредине валялись пустые банки с этикеткой «Яблочный сок» и красовалась железная лейка, а в дальнем углу внимание учителя привлекла большая коробка, прикрытая белой тряпкой, похожей на старую разорванную простынь.

Он подошёл к ней, смахнул простынь на пол и посмотрел на коробку; она оказалась не запечатанной, а просто закрытой четырьмя картонными створками, и через маленькое отверстие проглядывали книги.

Не сумев сдержать любопытство и предположив, что Евгений Иванович был таким же книголюбом, как и он, Артём раскрыл коробку и поднял первую книгу с синей потёртой обложкой, где белыми строгими буквами читалась надпись: «Легенды и мифы древнего мира». С ещё