Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

— Мне снился сон, — когда Света донесла Витю до подъезда, и юноша почувствовал тепло, то лучше ему определенно не стало. Жар ударил в голову. К и так невыносимой слабости прибавилось дикое желание уснуть. — Будто я был Омегой и… Черт, меня сейчас вырвет…

Витя едва успел отстраниться от Светы, прежде чем из его рта на пол полилась черная жижа. Во рту остался неприятный привкус, вровень запаху, который исходил из его раны.

— Твою же мать, что это? — поморщилась Света, стараясь не смотреть в сторону выделений.

— Наверное, тело пытается бороться с ядом, — вытер рот здоровой рукой Витя. — Свет, я не могу к тебе домой. Твои родители явно не поймут. Давай здесь тормознем, я…

— Их нет дома, успокойся, — ответила она. — Давай, держись за меня, я помогу тебе подняться. Только, пожалуйста, не блевани больше. Не сочти меня за какую-то эгоистку, но…

— Я понял тебя, — постарался улыбнуться Витя. — Поверь, я сам далеко не в восторге.

Витя старался подниматься по лестнице сам. Не хотел напрягать в этом плане подругу. В конце концов, ему прострелили плечо, а не ногу. Но получалось это весьма так себе. Вите казалось, будто прошло огромное количество времени, прежде чем они добрались до нужной квартиры. Когда Света трясущимися руками наконец-то открыла дверь, Витя буквально ввалился в коридор, при этом непроизвольно дав волю слабости. Он с размаху упал носом в обувь, стоявшую при входе. Хрящ в носу неприятно хрустнул.

— Витя! — испуганно вскрикнула Света.

— Нормально, — пробормотал Витя, схватившись за нос, откуда полилась струйка крови. — Свет, нужно наложить на рану давящую повязку.

— Я… Я не смогу, — замотала головой она.

— Сможешь, — настоял Витя. — Ты умница. У тебя все получится. Я же не прошу меня зашить. Всего лишь повязка. Это просто.

Сжав губы в тонкую линию, Света поспешила на кухню, где пустилась в отчаянные поиски марлевой повязки. По счастью, нашлась та довольно быстро. Захватив дополнительно эластичный бинт и ватку для носа, Света вернулась ко все еще лежащему на полу Вите, который каким-то образом находил в себе силы для улыбки.

— Чего ты лыбишься? — угрюмо спросила Света, как можно аккуратнее прикладывая повязку к ране.

— Да я чего-то, знаешь, представил тебя в форме медсестры и…

— Я тебя сейчас сама застрелю, — предупредила Света, слегка отведя взгляд.

— Прости, — закашлялся Витя. — Сильно туго только не затягивай, а то я могу руку совсем перестать чувствовать.

— А так хотелось, — улыбнулась уже Света. Пускай улыбка и была больше напряженной, нежели чем искренней. Когда первый раз оказываешь медицинскую помощь, при этом понятия не имея, что, в сущности, нужно делать, то тут действительно не до смеха. Более-менее она смогла расслабиться, когда убедилась, что повязка наложена относительно прилично.

— Ну ты как? — осторожно спросила Света.

— Плечо дико горит, — пожаловался Витя. — Оно пытается регенерировать, но яд с пули не дает.

— Ты только держись, ладно? Давай, диктуй номер твоего Макса, медлить больше некогда.

Витя уже было открыл рот, но тут же вспомнил одну не очень приятную деталь. Подстава. Он застонал от разочарования и боли, откинув при этом голову назад. Свете не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о причине такой реакции:

— У тебя нет его телефона? — в ней все еще теплилась надежда на то, что ей просто показалось.

— У меня нет его телефона, — подтвердил Витя.

— Соколов, ты… Ты безответственный! — Света от негодования пнула ближайшую тумбочку, от чего та комично свалилась на бок. — Да большего осла придумать страшно! И как я вообще умудрилась в тебя… Ааааа!

— Вот если я вечером помру, то тебе будет стыдно за такие слова, — заметил Витя, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию.

— Не будет, — выпалила яростная Света, выуживая из карманов домашних штанов телефон.

— Кому ты собралась звонить? — нахмурился Витя.

— Тихонову, кому еще? Пусть бежит бегом в общину, вытаскивать Макса. Как раз утренний морозный воздух полезен для здоровья.

— Не надо Сереге… — попытался было остановить ее Витя.

— Заткнись нахрен, — перебила его Света, набирая номер одноклассника.

Сережа так и не уснул в ту ночь. Стоило ему закрыть глаза, как он снова переносился в то мгновенье, когда когти Омеги прошлись по его животу. Как он отчаянно цеплялся за жизнь, осознавая, что она покидает его. Ему казалось, будто нечто очень сильное затягивает его под воду. Пропало ощущение реальности. Он точно не мог вспомнить свои мысли в тот момент, да и не хотел.

Но сейчас его преследовал страх. Страх такого глупого исчезновения. Стирания личности. И бессилия что-то изменить. Вот он, вроде как, лежит в своей кровати, периодически щурясь от слабого света лампы. Рядом с ним около подушки комикс про Паука, «Последняя охота Крейвена», гордость его, пусть и небольшой, но коллекции. Он до сих пор чувствует запах остывающего чая, кружка с которым стоит на его столе. А ведь этого всего сейчас могло не быть. Он почти стал просто пустой оболочкой того, что когда-то было человеком. С мыслями, идеями, амбициями. Но все это было так близко к… К чему?

Семнадцатилетний подросток не должен задаваться такими вопросами. Но только не в его ситуации. Может, поэтому он и решился перечитать «Последнюю охоту», в качестве отдушины. Ведь в этой истории Паук также в один момент был между жизнью и смертью. Его враг украл у него две недели жизни. Омега пусть украл у него в разы меньше, но разве Сереже было от этого легче?

«И все же, несмотря ни на что, я все еще жив. Я все еще здесь».

Перелистнув очередную страницу, Сережа бесцельно уставился на сопровождаемое пузырьками с текстом действие. Беседа врагов. Напряженная, но спокойная. Буквы он уже видел слабо. Физиология брала верх.

— Tyger! Tyger! Burning bright in the forests of the night[5], — пробормотал он.

Кожа на участках, где были раны, неприятно зудела. Была мысль помазать живот кремом, но почему-то казалось, что толку от этого не будет. Все же зуд нес не совсем обычный характер.

Сережа слегка дернулся, когда его пятки коснулся мокрый нос. Дерек пришел навестить хозяина. Он преданно смотрел на него своими карими глазами, выражающими бесконечную любовь. Улыбнувшись, Сережа потрепал его по рыжей макушке.

— Ты ж мое солнце, — похвалил он пса. — Пришел меня подбодрить?

Дерек нежно лизнул его руку, после чего сходу запрыгнул на кровать. Та заходила ходуном.

— Вот ты