Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

завыл, когда он проходил мимо. Перепуганный парень ринулся с места. Но он не смог бы убежать от меня. Я догнал его в несколько прыжков. Я мог с легкостью убить его в ту же секунду, но разгоряченная жертва куда приятнее на вкус. А парень оказался не промах — я чувствовал, как он бьет меня небольшим ножом. Признаться, это меня насмешило. Но стоило мне слегка ослабить хватку, как изворотливый мальчуган ткнул мне пальцем в глаз! Это оказалось довольно неприятно. Больше скорее от неожиданности я полностью разжал челюсти, и моей жертве удалось вырваться.

Это было даже смешно — меня не брали пули, а тычок в глаз причинил мне дискомфорт. Парень будто знал, что глаза мое слабое место. Такую наглость нельзя было оставить безнаказанной. Я сделал рывок в его сторону и, хорошенько потормошив, снова отпустил. Мне хотелось видеть его мучения.

Парень умирал. Это было очевидно. Но он должен был умереть в моих клыках и никак иначе. Пора уже было прекращать это бессмысленное игрище и закончить начатое. Но стоило мне к нему приблизиться, как нечто очень сильное перехватило меня поперек туловища и опрокинуло навзничь. Я был слегка ошарашен. Какая неведомая сила смогла меня одолеть?

Я не ожидал, что в Белоомутске есть еще такие как я. Передо мной стоял еще один… Еще один оборотень. В его взгляде я уловил неподдельную ненависть в мою сторону. Это не входило в мои планы. Я не был уверен, что смогу одолеть другого. На мое счастье, тот и не торопился с атакой. Он будто начал защищать парнишку, отгораживая его от меня. Такое поведение казалось мне странным. Я ревел, требовал, чтобы другой отдал мне мою добычу. Но тот стоял намертво. А парнишки уже и след простыл. Каким-то чудом ему удалось сбежать. Лишь только убедившись в его отсутствии, другой снова кинулся на меня. Он был меньше, но было очевидно, что куда опытнее и злее. Преодолевая унижение, мне пришлось спасаться бегством. Я не смогу выполнить свою миссию, если сам буду растерзан.

Не знаю, как мне удалось оторваться. Я слышал вдалеке его яростные завывания. И тогда я заметил страшное — мой медальон, его не было! Я потерял его в стычке с другим! Но голос меня успокоил. Он сказал, что медальон уже не имеет значения, ибо он полностью слился со мной. Это не могло меня не радовать. Но меня очень обеспокоило то, что парнишка ушел от нас. Я не очень хотел создавать себе подобных, но голос сказал, что эту ситуацию можно повернуть в нашу сторону. Парень мог стать ценным союзником, который помог бы нам в справедливом возмездии. Тем более, раз теперь нам стоило беспокоиться еще и о том, что нам противостоит враждебно-настроенный другой, небольшая помощь была бы наверняка необходима.

И вот я снова рыщу в поисках добычи. Я решил снова вернуться в поселок. Из-за меня там ввели комендантский час, поэтому поиски затянулись. Но вот я вижу двух девушек. Идут, весело болтают. Зарычав, я кинулся в их сторону. Их крики лишь подтачивают мое желание. Мое желание… Нет. Нет. Нет! Что я делаю? Я не должен. Я не убийца. Проснись. Проснись. ВИТЯ, ПРОСНИСЬ!

Витя пришел в себя, за секунду до неизбежного. Он уже занес лапу для смертельного удара. Девушки прижались друг к другу в истерике. Юноша с ужасом уставился на свои руки. Тяжело дыша, он вспоминал все те кошмары, что ему пришлось увидеть. Столько смертей, столько боли…

Силуэт Охотника он заметил в последний момент. Дуло пистолета злым роком уставилось на него. Витя едва успел дернуться, прежде чем раздался выстрел.

Глава 18. Пуля

Сначала была резкая боль. Ощущения притупились, и буквально на мгновение Витя престал чувствовать что-либо вообще. А затем пошла вторая волна. Нещадно закружилась голова. Все еще сохраняя облик волка, Витя доковылял до ближайшей стены, где и упал, стараясь не отключиться.

«О нет! Нет! Не может быть! Меня… подстрелили… Боже! Гол… Голова…» — мысли бешено крутились в мозгу. Рана начала неистово щипать. От нее пошел неприятный запах. Витя лишь слегка поморщился, непроизвольно зарычав.

Девушек, которых он чуть не убил, уже и след простыл. Теперь на их месте возвышалась другая фигура.

— В прошлый раз ты мне казался больше, — с издевкой заметил Антон.

Витя не сводил с дяди своих волчьих глаз. Даже если бы он мог ему сейчас что сказать, то это было бы бессмысленно. Вид дяди напоминал ему браконьера, который годами охотился за каким-нибудь редким существом и наконец-то загнал его в угол. Он бы не стал слушать. Не стал бы внимать ни к каким аргументам и голосу разума. Он охотник. А Витя сейчас был жертвой. За одно мгновенье всесильный ликан превратился в раненого загнанного зверя.

— Ты меня понимаешь? — спросил Антон, подходя к оборотню на опасно близкое расстояние. — Знаю, что понимаешь. По глазам твоим вижу. Не впервой уже смотреть в глаза ликана на пороге смерти.

Витя предпринял отчаянную попытку встать, но Антон тут же взял его на мушку:

— Даже не думай, тварь. Я успею первым. Хотя, ты уже в любом случае покойник. Слышишь меня, ты? Просто хочу, чтобы ты знал — пуля, которой я тебя подстрелил, она, ну, особенная. Яд будет медленно расползаться по твоему организму, пока не достигнет твоего мозга. Или сердца. И тогда…

Обречен. Назад пути нет. Даже если ему удастся сбежать от дяди, то он все равно не доживет до завтра. Витя покорно опустил голову. Неужели это все? Конец пути. Это невозможно было принять. Хотелось биться в истерике, кричать, повернуть время вспять, лишь бы не допустить этой чудовищной оплошности. Но все, на что он остался способен — лишь пытаться продолжать дышать. Изо всех сил хватать последние крохи этого чудесного воздуха. Он даже не сможет ни с кем попрощаться. Он просто бесславно умрет в этой шкуре. Просто так. Ни за что.

— Знаешь, будь я чуточку более сентиментальным, мне было бы тебя сейчас даже жалко, — продолжал насмехаться Антон. — Хотя вас, ликанов, в принципе должно быть жалко. Обиженные жизнью ничтожества. Как же я вас всех презираю. Самое смешное, что некоторые из вас действительно пытаются строить из себя нормальных. Хотят жить, радоваться новому дню, иметь семью, детей, домашних животных, черт побери, хотя тут, думается мне, вы сами с собой чередуетесь. А я считаю, что вы ничего, ни гроша из этого списка не заслуживаете. Вы