Деревенский целитель - Людмила Семенова

— О чем ты думаешь? — донесся до него ее голос, словно издалека.

— Я чувствую, что теперь смогу найти преступников! — заверил Эйнар. — Ты молодец, Майре! Теперь спокойно оставайся на хуторе, где никто тебя не обидит, а я отправлюсь в ту деревню и сам решу вопрос.

— А как ты намерен его решить?

— Смотря что бы ты для них хотела, — усмехнулся Эйнар. — Не волнуйся, я найду способ обойти правосудие, как это делал мой отец. Он не учил меня сам, но кое-какие сведения дошли от тех, кто его знал. Прежде всего надо задобрить высшие силы, и колдуна они всяко охотнее поддержат, чем этот людской мусор.

— Вот теперь ты истинный колдун, а не робкий деревенский целитель! — промолвила Майре, достала немного сажи из очага и поставила какие-то метки на лбу и висках Эйнара. — А утром я сообщу тебе, чего бы я пожелала этим людям. Остаток ночи мне хочется потратить на более приятные вещи…

— Представь себе, и мне тоже! — лукаво отозвался Эйнар и подхватил девушку так, что ее ноги оторвались от пола и обвили его бедра. Очаг потух, но в мастерской до утра было жарко, а бусы и камень переливались в полутьме алыми и багровыми всполохами.

Глава 7

Наутро Эйнар быстро собрал необходимые вещи и отправился на лодочную станцию. Стине и другим женщинам он сказал, что едет на поиски колдуна, который сможет помочь с садом и скотиной. И только Майре хитро улыбнулась и подмигнула, когда желала ему удачи.

После ясной и теплой минувшей недели день выдался туманным и сырым, мелкая надоедливая морось преследовала лодку всю дорогу, а огромная река Кульмайн казалась отлитой из мутного серебра. Лодочник с трудом разбирал путь в дымке, и порой Эйнара вместе с прохладой охватывал суеверный страх. Будто речные духи наблюдали за ними, сбивали с пути, завораживали своим пением, чтобы загнать в водоворот или на скалы. И то, и другое в ненастные дни уносило немало жизней в Маа-Лумен. И сейчас Эйнар чувствовал себя такой же безвольной песчинкой на фоне мироздания, как и простые люди, не одаренные колдовским наследием.

Деревушка Хильта, в которой изнасиловали Майре, располагалась ближе к устью реки, на скалистом берегу. Из него будто бы таинственный зодчий вырезал почти ровное полукружие, в котором уместилось около полусотни домов, приземистая церковь, рынок, трактир и дремучий хвойный лес, где крестьяне жгли уголь — основной источник заработка в этой деревне. Место было куда более угрюмым, нежели Липпио, но Эйнар нередко приезжал сюда как целитель, а угольщики продавали ему топливо. Стало быть, кто-то из его старых знакомых вполне мог оказаться насильником Майре, и тем не менее Эйнару приходилось сдержанно приветствовать всех, кто попадался по дороге.

Его путь сначала лежал в трактир, где хозяин сдавал несколько комнат, но прежде Эйнар еще не ночевал здесь. Расплатившись с экономкой за номер и еду, парень поднялся на второй этаж и растянулся на постели, прикрытой жестким пледом. Мутноватая оконная слюда скрывала окружающий мир, в комнате витал запах сажи, жареного мяса и табака. Эйнар невольно вспомнил аромат, исходящий от кожи Майре, почувствовал вкус ее губ и тепло объятий. «Вот бы она сейчас была рядом!» — подумал парень, хотя, разумеется, сознавал, что ей нельзя показываться в Хильте.

Целитель решил придерживаться здесь той же легенды, что и дома, — якобы он приехал нанять колдуна, способного снять порчу с хутора и сада. Таким образом он еще и рассчитывал вывести местных на откровенность. Вдруг кто-то захотел бы посудачить о недавно объявившейся ведьме? И быстрее вывел бы его на виновников: не подходить же с зачарованным камнем к каждому мужчине в деревне, включая стариков и юнцов! А опыт подсказывал Эйнару, что ни внешность, ни годы не могут освобождать от подозрений в таком деле.

К выполнению замысла он приступил уже вечером, успев немного передохнуть в комнате и спустившись в бар трактира. Там уже собралось немало народу, как местные мужики, так и приезжие, — купцы, разносчики товаров, моряки из портового города, расположенного чуть ниже по течению, и даже подозрительные типы, с которыми Эйнар прежде не рискнул бы сесть рядом. Но просьба Майре подогревала его пыл, и тревога отступала.

Он заказал кружку пива, но почти не пил, всецело поглощенный наблюдением. Колдовской дар давал Эйнару обостренный слух и зрение, но пока он не выловил ничего дельного. Обычная болтовня деревенских обывателей, так или иначе крутящаяся вокруг первобытных человеческих нужд, — что бы поесть и кого бы осеменить. И никто из собравшихся не выглядел носителем какой-то неприятной тайны или воспоминания. Поэтому Эйнар решил действовать, а не выжидать.

Улучив момент, он подошел к трактирщику — полному краснощекому мужчине лет сорока пяти, который протирал до блеска пивные кружки, — и поведал о своем деле. Тот вначале лишь развел руками:

— У нас сильных колдунов точно нет, уважаемый Эйнар! Знахарь есть, но совсем уже старый и полуглухой, да пара бабок, которые гаданием на хлеб зарабатывают. А какое там гадание-то? Болтовня одна!

— Странно, — вздохнул Эйнар, — я три деревни объехал, и везде говорят почти одно и то же. Неужто в Маа-Лумен перевелись могущественные чародеи?

— Да много ли того могущества нужно, чтобы сад очистить? — усмехнулся трактирщик. — Все равно что из пушки по воробьям стрелять!

— Это вы зря! Дурной глаз опасен, скажу вам без шуток, а для целителя особенно. Только на нашем хуторе столько народа побывало, что не знаешь, на кого и думать, — признался Эйнар, — а огульно обвинять людей я не люблю. Вот и хотелось бы, чтоб кто-то умелый прощупал ауру, исцелил сад, а заодно и помог найти эту черную душу.

— Уж не знаю, что вам говорили в других деревнях, — сказал трактирщик, смахнув пот с лица, — но здесь колдунам особо не разгуляться! Местный староста не выносит все, что связано с магическими штучками и верой в духов! В лесу до сих пор стоят каменюки, посвященные всяким огненным да земляным божкам, которым поклонялись наши предки. Да и на моей памяти иные угольщики к ним таскали молоко, кусок мяса или горсть медных монет. А нынешний староста быстро все это в кулак взял: нечего, мол, смуту вносить при народной церкви! Мужик, человек