Деревенский целитель - Людмила Семенова

— Да вы не горячитесь так, господин Эйнар! — отозвался трактирщик. — Ничего страшного ему не сделали, зубы-кости целы, денек помучается от похмелья — и все… Или вы думаете, он такие тонкие чувства понимает?

Гости Арво вновь загоготали, и Эйнара невольно передернуло. Он подошел к хнычущему на полу Томми и помог ему подняться, а трактирщика смерил презрительным взглядом.

— Ну, вы-то о тонких чувствах знаете не больше этого несчастного, — заметил целитель, — но у него хоть какое-то оправдание есть! Давайте честно: вы просто срываете на Томми злость из-за выходок его брата, которому покровительствует господин Петтери? Поэтому Тойво никто из вас не посмеет тронуть!

— Много вы понимаете! Вы скоро уедете домой, а нам тут тереться, — проворчал трактирщик, отводя взгляд.

Но Эйнар уже подал руку Томми и повлек его за собой. Дурачок немного опомнился и рефлекторно вцепился в ладонь Эйнара как в точку опоры. Целитель, не оборачиваясь, вывел его за порог и ободряюще хлопнул по плечу.

— Сейчас я отведу тебя к брату, — пообещал Эйнар на улице и напоследок оглянулся на трактир, в который не намеревался возвращаться. Оставшиеся деньги и ценные вещи всегда лежали в узелке, привязанном к поясу, а в комнате была всякая мелочь, чтобы никто не заподозрил его в неожиданном бегстве. Томми все еще сжимал его руку и лепетал какие-то благодарные слова, не ведая, что в трактире, среди пьяниц и драчунов, ему сейчас было бы во сто крат безопаснее, чем с этим бесстрастным зеленоглазым парнем.

Хотя… В ту минуту Эйнар был готов поджечь этот притон вместе со всей публикой, ибо любой из них был способен на подлость — изнасиловать женщину, ударить калеку, толкнуть близкого человека на путь разврата. Но рассудок взял верх над фамильной гневливостью, и он смог улыбнуться юродивому, а для пущей убедительности даже смочил платок в ручье и промыл ему ссадины и шишку на голове.

Томми воодушевлялся и болтал какую-то чушь, а насторожился только к тому времени, когда жилые дома остались позади и ночной лес распахнул перед ними свою пасть. Высохшие сосны и их обломанные ветви казались дурными зубами.

— Куда ты меня завел? — пробормотал Томми своим полудетским голоском. — Где мой брат? Ты же обещал, что мы пойдем к нему!

— А где он сейчас, по-твоему?

— Не знаю! Дома, или у какой-нибудь девки, где же ему еще быть!

— Допустим, — размеренно произнес Эйнар, — но вскоре он будет здесь. Ты только наберись терпения, парень… оно тебе очень понадобится.

— Что? — взвизгнул Томми, и на его губах вскочил пузырь, который, лопнув, обрызгал Эйнару лицо. Брезгливо поморщившись, целитель быстро усыпил его, затем отволок громоздкое тело дурачка вглубь леса, к тому месту, что он облюбовал для обряда.

Там Эйнар разорвал на Томми рубаху, уложил его на спину и рассек лезвием кожу на пухлых белых плечах, груди и животе. Затем обработал раны магическим раствором, который не давал крови сворачиваться. В его изголовье Эйнар разжег костер, бросил в него заговоренные травы и стал читать заклятие, взывающее к миру мертвых. Пока ручейки крови уходили в землю, голос колдуна становился все крепче, а слова — все страшнее. И наконец земля завибрировала от приближения призраков, учуявших добычу.

Сначала они походили на сгустки дыма, затем стали преображаться в силуэты, похожие то на людей, то на животных, то на заросли мха или плюща, то на причудливые грибы и кустарники. Среди них мелькали и тонкие детские фигурки, и скрюченные от старости, и грациозные девы, и статные богатыри. Но все были полупрозрачными, стелились над землей и подсвечивались жутким зеленоватым сиянием. Только глаза и оскаленные рты выделялись на бесчувственных лицах.

Томми очнулся и истошно заорал от боли и ужаса. Флюиды его страха и обнажившейся души напитали призраков, и те на глазах Эйнара стали обрастать плотью — только изуродованной, гнилой, мокнущей, похожей на испорченное яблоко. На миг целитель зажмурился, но взял себя в руки и продолжал читать заклинание, игнорируя крики жертвы. У него сильно болела голова и тошнило, но бушующий в крови адреналин заглушал и боль, и прочие тревожные сигналы организма.

Согласно воззванию, кровь брата должна была стать приманкой для Тойво: ее запах под влиянием чар помимо воли привел бы конюха в лес. Но помимо того, Эйнар намеревался создать фантом Майре, чтобы всласть помучить ее насильников. Он вытащил из своего узелка заранее сплетенную из соломы куклу, пропитал ее похищенным розовым маслом и накрутил на шею красные бусы. Положив куклу на землю, напротив Томми, Эйнар дождался, пока дым окутает ее, и промолвил новое заклинание.

Сгрудившаяся вокруг нежить встрепенулась, ее плоть срослась, окрепла и выглядела почти как настоящая. Призраки пожирали бездумными взглядами и жреца, и жертву, тянулись к огню, шипели и завывали в такт потрескиванию сучьев. Наконец из этой какофонии стали складываться слова, и Эйнар прислушался, благо Томми снова потерял сознание и не мог ему помешать.

«Чего ты хочешь от нас, человек?»

— Я хочу наказать обидчиков этой девушки, — прошептал Эйнар, глядя на куклу сквозь пелену дыма и видя стройный стан колдуньи, ее бесстрастный взгляд и чувственные губы.

«Что ты готов за это отдать?»

Тут парень растерялся и после недолгого раздумья ответил:

— Я готов расплатиться своей энергией… буду делиться ею с вами, сколько нужно…

«Этого мало! Нам нужна душа» — донесся до него глухой смех, сливающийся со звуками костра.

«Я не могу! Только не это!» — лишь подумал Эйнар, почувствовав липкий панический ужас. Но тут же вспомнил господина Петтери, который не выглядел ни больным, ни слабым, к тому же явно был счастлив в браке. А нужна ли душа, чтобы любить Майре и наслаждаться с ней?

Он мучительно соображал, как ответить, но мертвые голоса неожиданно сами подсказали целителю:

«Мы можем забрать только часть души — ту, что менее ценна для тебя, зато питательна для нас»

— Какая это часть? — проговорил Эйнар, чувствуя, как пересохли губы.

«Мы успели ее распробовать там, на хуторе, и полюбили ее вкус…» — прозвучал чей-то сладковатый, напевный шепот. Эйнар растерялся, но вдруг перед глазами замелькали образы — увядающие розы в палисаднике, целебные листья в его мастерской, пустившие кровавый сок, сморщенные плоды и животные, умершие от непонятной хвори. Так значит, все это — дело рук мертвого мира, и он напрасно подозревал Илву! Но почему