Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

Он искал информацию в интернете довольно долго. Но в итоге нашел то, что его заинтересовало. Таинственное убийство женщины. Подозреваемый — животное. То, что надо.

Городок казался пустым и грязным. Среди обветшалых зданий даже интерьеры «Пятерочки» казались чем-то инновационным. И ведь вроде бы — не такое уж и дальнее Подмосковье. А Белоомутск, который находился за многие сотни километров от столицы, казался по сравнению с тем, что открылось взору Макса, вершиной цивилизованности.

«Как, однако, хаотично устроена Россия», — подумалось ликану.

Нужный ему дом был расположен недалеко от местной железнодорожной станции. Припарковавшись рядом с ней и надеясь, что с его машиной ничего не случится, Макс направился к нему. Во дворе было сооружено какое-то подобие детской площадки с фигурами животных из шин, заснеженными ржавыми качелями и каруселью, которая могла с большей вероятностью прибить ребенка, нежели чем развеселить.

— Ну и мрак, — не выдержал Макс. — В таких условиях ни капли не удивлен, что отсюда родом маньяк-убийца.

В каком именно подъезде было совершено убийство Макс не знал. Для этого нужно было расспросить местных. Коих на улице не наблюдались. Поглазев в окна, Макс увидел в одном из них силуэт женщины. Естественно, он не знал, насколько беседа с ней окажется информативной. Но на безрыбье и рак рыба.

Дверь в подъезд была открыта. Помявшись с пару секунд, Макс нырнул внутрь. Тут же в нос ударил едкий запах табачного дыма. Поморщившись, ликан понял, что исходит он от той самой женщины.

Она стояла в домашнем халате болотного цвета и пускала колечки. При виде Макса криво ухмыльнулась.

— А ты откуда и куда? — манеры для этой барышни были незнакомы.

— Я ищу кое-кого, — ответил Макс. — Точнее, не так. Осенью в каком-то из подъездов этого дома было совершено убийство. Как говорят, его совершило животное. Так вот…

— Ты мусор что ли? — перебила его женщина.

— Нет, — с отвращением процедил Макс. — Считайте меня частным детективом. Типа Шерлока Холмса. Слышали же о таком?

— Конечно, сериал смотрела с этим, как его… Ну этот, с трудной фамилией…

— Да-да, он самый, — Макс был готов расплакаться. — Ну, так, Вы знаете что-то об этом?

— Да, чего-то такое слышала, — сплюнула она. — В соседнем подъезде. Только ты ничего от местных не добьешься. Пошлют тебя, я тебе гарантирую. Лучше сразу в участок сходи. Там тебя, конечно, тоже пошлют, но культурнее. Наверное.

— А что ж Вы не посылаете? — Макс принципиально не хотел переходить на «ты».

— А чего мне такого солидного мужчину-то посылать? — подмигивает женщина и протягивает руку. — Алина.

Помедлив, Макс все же здоровается в ответ:

— Макс.

— Эх, не повезло тебе с именем, — цокает языком Алина. — Бывшего у меня так звали, та еще тряпка.

— Ладно, может, Вы еще чего из того инцидента вспомните? — спрашивает Макс, игнорирую замечание собеседницы.

— Да смутная там история была, — Алина бросила взгляд во двор, подкуривая новую сигарету. — Жила бабка, сварливая до ужаса. Хоть не трогала никого, и на том спасибо. А потом ее выпотрошенной нашли в подъезде. Причем явно не человеческих рук дело. Чего за животное было, откуда оно тут взялось, как оно в подъезд пробралось — хрен его знает. И никто, естественно, ничего не видел и не слышал. Мусора приехали, а с чем им работать? Ну, помурыжили немного местных, попугали для отчетности, да и забили хрен на это все.

— Это я и так все знаю, — раздраженно бросил Макс. — Меня больше интересует следующий момент — к ней сын приезжал, незадолго до трагедии, я ведь правильно понимаю?

Алина призадумалась. Пару раз выпустила дымные колечки, которые образовывали причудливые образы, сталкиваясь с обмерзшим стеклом.

— Да, было такое, — наконец, подтверждает она. — Но, тут я тебе точно не помощница — я его один раз только видела, и то со спины. А что, частный детектив думает, что он может к этому быть как-то причастен?

— Частный детектив почти уверен, — сурово ответил Макс. — Ну, может, есть все же хоть какая-то информация о нем? Наверняка же слышали. Там, может, имя, фамилия? Напрягитесь, пожалуйста, это очень важно.

Он постарался улыбнуться настолько мило, насколько это было возможным.

— Да не знаю я, Господи, — повысила голос Алина. — У бабки знаю только. Она у нее интересная, двойная была. Не хотела с фамилией мужа прощаться.

— И какая же? — Макс напрягся, подобно лису на охоте.

— Дробнова-Ефремова, — отвечает Алина. — Или наоборот. Не помню, какая девичья, а какая мужа. Это важно?

— Нет, ничуть, — довольно кивает Макс, чувствуя, что поймал удачу за хвост. — Что ж, этого, в принципе, достаточно. Спасибо Вам за помощь.

— Да на здоровье, — хмыкает. — А что, получается, он на нее натравил что ли кого-то?

— Что-то вроде, — бросает Макс напоследок.

«Осталось только узнать, кто на поселке носит такие фамилии. И тогда все. Ему конец», — зловеще думает ликан и с приподнятым настроением возвращается назад к машине.

Глава 20. Игра

Тринадцатилетний Леша Фролов всегда считал, что он выкладывается на поле. Выходя на газон, он ощущал себя в своей стихии. Он чувствовал мяч, каждое его движение. Мог с легкостью предсказать каждый шаг противника. И его старания вознаграждались. Учитель физкультуры не мог нарадоваться на своего подопечного, а все одноклассники, да и ребята из старших классов, восхищались его мастерством. Вот только его отец, Сергей Валерьевич, считал иначе.

— Почему ты не забил?! — рычал он дома. — Я за что деньги отдаю в эту твою секцию? Чтоб ты играл или онанизмом занимался?

Вопрос, который сбил мальчика с толку.

— Но пап, — попытался оправдаться Леша. — Я же ведь всегда был на острие, сделал голевую передачу…

— Да плевать! — закатал рукава Сергей Валерьевич. — Кто об этом вспомнит? Всегда помнят тех, кто забивает! Причем ты мог забить! Но ты струсил!

— Я не струсил, — на глазах у Леши выступили слезы от обиды и несправедливости. За что он тут же получил пощечину. Глава семейства Фроловых яро порицал любые проявления слабости.

— Тогда доказывай это! Ты должен быть лидером команды, а не кто-то другой! И не позволяй никому занимать эту нишу! Ты понял?

Леша сглотнул. Он мог бы попытаться объяснить отцу, что быть лидером — не значит забивать в каждой игре, но разве это было возможным?

— Да, пап, — сдавленно ответил он. — Я все понял. Я буду стараться.

Тринадцатилетний Леша Фролов всегда считал, что он выкладывается на поле. Видимо, недостаточно.

Моральная и