Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

Семенов понимал, что Охотник не врет. И что он наверняка выполнит свою угрозу при удобном случае. И куда лучше для всех было бы сдать Витю его дяде. Но тогда он подведет Макса. А этого было нельзя снова допустить.

— Конечно, помню, — кивнул Игорь. — Можешь не сомневаться в моей честности.

Лживая улыбка Охотника давила Игорю на нервы. Пожелав ему удачного дня, тот вместе с помощниками удалился. Оставив Игоря в надежде на то, что сейчас он поступил так, как на его месте поступил бы любой отец.

Автобус с Косицинской командой прибыл на территорию старой школы Белоомутска почти без опоздания, как и было обговорено, минут за сорок до матча. Встречала их директриса с завучем и, естественно, Владимиром Петровичем. Некоторые из учеников так же не упустили возможность поприветствовать гостей. Которые все были хмурые как на подбор. Создавалось впечатление, что ехали они без особого желания. Не исключено, что так и было.

Витя наблюдал за процессом высадки из окна второго этажа. Вместе с друзьями он решил временно изолироваться от основного народного массива как можно дальше. Да и за происходящим за окном он наблюдал далеко не ради Косицинских. Аня написала ему, что уже скоро будет выдвигаться в сторону его школы. Это было для него сейчас самым важным.

— А вон тот длинный довольно симпатичный, — заметила Света, пристально вглядываясь в футболистов.

— Ларионова, ну ты выбрала момент, — укорил ее Сережа.

— Что не так? — сделала она невинные глазки. — Можно подумать, что ты бы не обратил внимания на какую-нибудь тамошнюю красотку.

— Обратил бы, но не в данной ситуации, — высказался Сережа. — Я сейчас пытаюсь прикинуть, с кем Витьку лучше на поле не пересекаться от греха.

— Я же научился худо-бедно контролировать волка, забыл? — нахмурился Витя.

— Да иди ты в баню, там у тебя работы с этим еще непочатый край! — возмутился Сережа. — Научился он, ага. Давай вот, пока никого нет, как Макс превратись туда и обратно.

Витя хотел уже было возразить, пока не понял, что возразить-то и нечему.

— Не смогу, — признался он, разочарованный в себе.

— Вот именно, так что давай не возникай, — подытожил Сережа, продолжая всматриваться в окно.

— Вы такие милые, — ухмыльнулась Вика.

— Неужели действительно так сложно себя контролировать? — спросила Света с каким-то недоверием в голосе.

— Свет, без обид, но ты реально не в состоянии этого понять, — ответил Витя.

— Ну да, — протянула она, наконец-то оторвавшись от окна и уставившись в потолок. — Ребят, мы после игры погуляем?

— Недолго если, — сказал Сережа. — Свет, ты вообще видела, какой объем нам Антонина Сергеевна задала на завтра?

— Нет, — честно ответила она, игриво улыбаясь.

Витя лишь негромко простонал. Хотелось бы ему сейчас так же беззаботно обсуждать домашку по русскому, а не морально готовиться к дебюту за школьную команду. Аня все не появлялась на горизонте. А ему пора уже было и двигаться в сторону раздевалки. Но ему так хотелось убедиться, что она рядом до момента, как он увидит ее у поля.

А вдруг она вообще не придет? Да нет, не может быть. Зачем тогда ей было писать, что она выходит? Поняв, что он опять себя накручивает, Витя прислонился лбом к холодному стеклу, дабы остудиться. Помогла эта процедура слабо. Хотя бы потому, что уже через пару секунд после прикосновения окно согревалось.

«Все через одно место», — пронеслась в голове едкая мысль.

— Солнечный, а тебе не пора там переодеваться уже, нет? — напомнила Вика. — А то опоздать на игру, будучи в школе, это как-то ну совсем такое.

— Да пора бы, — вздохнул Витя. — Просто хотел убедиться, что… Не важно. Пожелайте мне удачи.

— На поле пожелаем, — улыбнулась Света.

— Так, еще раз все закрепим, — обеспокоенно затараторил Сережа. — Спокойно играешь, на рожон не лезешь, если тебя кто-то пихнет — постарайся его не есть. Держи в голове, что для тебя это просто игра, которая ни на что не повлияет…

— Да знаю я! — гаркнул Витя. — Дружище, не раздражай, я тебя очень прошу!

— Ладно, все, молчу, — виновато ответил он.

Вите совершенно не хотелось вновь окунаться в эту болезненную тему. Он и так с болью в сердце воспринимал факт того, что он до сих пор как бомба замедленного действия, хоть и относительно разминированная. Хотя все это не будет иметь значения, если Косицинские будут играть в грязную игру. Судя по некоторым лицам, которые выходили из автобуса — те вполне могут. Хотя это могла быть обманчивая видимость. Уж кому, как не Вите было знать, что не стоит судить книгу по обложке.

В голову уже лезли совсем безумные мысли — пойти к Петровичу и просто-напросто отказаться выходить. Витя даже боялся представить реакцию физрука. Без малого зашибет ведь. Даже особая пуля не понадобится, чтобы потом кто-то по весне нашел закопанную на заднем дворе школы Витину тушку. Он печально улыбнулся этой мысли. Какая могла бы быть прекрасная смерть!

В школьных коридорах стоял очевидный шум и гам. На улицу пока еще никто особо не торопился. Оно было понятным — зачем мерзнуть лишний раз? Витя решил воспользоваться моментом и хотя бы минут пять спокойно подышать воздухом и привести в порядок разбушевавшиеся мысли.

Да, погода действительно благоволила — не зря Петрович ее нахваливал. Зимнее солнце приятно грело щеки. Краем глаза Витя заметил, как при его выходе за угол быстро юркнули пара ребят. С их стороны шел весьма знакомый, но уже давно при том забытый запах табака. Юноша поморщился, но при этом не испытывая какого-то отвращения. Скорее, больше рефлекторно. Хотелось забить на все, подойти к пацанам и стрельнуть одну сигаретку. Спрятаться за тем же углом, как в старые добрые, да покурить не спеша, нервишки успокоить. А потом он вспомнил реакцию своего организма на никотин. И все как рукой сняло.

«И зачем начинал только?» — подумал Витя.

Отвлекшись от нарушителей школьного правопорядка, Витя уставился в сторону ворот. Водитель Косицинского автобуса уже мирно похрапывал за рулем. Подросток отчетливо слышал характерные звуки. Он напряг слух посильнее — вдруг удастся услышать Аню? Ну, или родителей, которых он, кстати, тоже не имел чести наблюдать. Но в дикой какофонии различных звуков он так и не смог ничего разобрать.

Волк что-то проворчал. Витя не мог его понять. Но его тело решило за него. Будто поддавшись какому-то древнему инстинкту, он присел на корточки и прикоснулся ладонью