В плену у судьбы - Кристина Лин

«Он твой!» - снова прокричал голос внутри.

- Да заткнись ты! – рявкнула в ответ, злясь на него и на себя еще больше.

И на Варшавского.

Чертов Варшавский!

Хочет поиграть? Свести меня с ума?

Видит Бог, я на грани!

Но так, даже, лучше. Так проще. Иначе бы не решилась. А теперь все равно.

Хватаю халат, накидываю на плечи, подвязываю поясом.

Я просто не вынесу еще один такой день, и еще одну такую ночь. Поэтому, остается последнее. То, чего хорошая девочка никогда бы не сделала. То, за что, наверняка, мне потом будет стыдно. Но, это лучше тупого ожидания. Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и до конца жизни спрашивать себя: а что было бы…?

Выхожу из комнаты. Быстро иду по коридору. Не останавливаясь, иначе сомнения усложнят задачу. Чем ближе к цели, тем все медленнее шаг. Когда вижу дверь в спальню Варшавского, колени начинают дрожать. Я едва нахожу в себе силы подойти к ней совсем близко.

Что я делаю? Зачем? Он же просто высмеет меня!

И как это делается, вообще? Мне прыгнуть ему на шею? Просить?

Боже! Я не могу так! Не умею!

Мне лучше уйти.

Да он просто посмеется надо мной!

А, может, он спит? А тут я, со своим… хм, интересным предложением…

Да что я придумала? Надо уходить! Да, хорошая девочка именно так бы и сделала. И мне следует уйти. А лучше, совсем убраться из этого дома.

Внезапно дверь открылась, прямо у меня перед носом. Обалдев, я только приоткрыла рот, уставившись на Варшавского.

Сердце гулко стучит в висках, дыхание сбилось. Кажется, я на грани обморока.

Он молчит. Напряжение между нами накалилось до предела.

- Все! – прошептал Варшавский обреченно. Резким движением притянул меня к себе за талию и впился в губы поцелуем.

Глава 22

Меня вжимают в стену мощным рывком. Воздух вышибает из легких. Раз – и мои руки оказываются скованными его хваткой у меня над головой. Два – и его губы впиваются в нежную кожу на шее. Яростно, бескомпромиссно, оставляя засосы. Делаю вдох, не успеваю втянуть ртом воздух, потому что его губы накрывают мои. Язык вторгается в рот, лишая возможности дышать.

В сознании снова стучит наболевшая мысль: «Он твой! Твой!». Я ненавижу этот проклятый голос внутри. Ненавижу то, как он мной командует. Но, черт возьми, сейчас он прав.

Мой!

Мужчина вжимается бедрами в мое тело. Меня не пугает напор, я жадно ловлю это безумие. То, чего я хотела, кажется, слишком долго. Тихо постанываю в рот мужчине, ощущая животом его напряженный бугор.

- Что ты творишь, дурочка? – шипит Варшавский, оторвавшись от моих губ. – Я же трахну тебя сейчас, понимаешь?

Говорит так, будто, извиняется. Словно, ждет от меня решающего «нет». Это он не понимает, что я сама хочу этого. Сама провоцирую нашу близость. Сейчас это кажется таким правильным, невероятно логичным.

- Я хочу тебя, - шепчу в ответ, чем провоцирую новый болезненный поцелуй. Стону от удовольствия. А, ведь, всегда считала себя скромницей!

Щетина на его лице царапает губы. Еще одно новое ощущение, к которому я не привыкла. Но сейчас мне все нравится. Даже то, как мужчина резко срывает с меня халат, обнажая полностью.

У меня нет опыта, поэтому просто доверяю. Действую на инстинктах, поражаясь сама себе. Прошлая Вика никогда бы не стала так выгибаться и тереться голой грудью о торс мужчины. И, тем более, никогда бы не пришла к мужчине сама и первой. Но эта новая я, она другая.

Внезапно мужчина разрывает поцелуй, ослабляет хватку, мои руки тут же повисают вдоль тела. Варшавский смотрит на меня осоловевшим взглядом, тяжело дышит. В его глазах читается борьба. Будто, ангелы и демоны сошлись в его душе в смертельной схватке. Губы что-то шепчут, но я не могу разобрать. Наконец, взгляд становится жестким.

- Виктория…, - шепчет он, прикрывает глаза. На лице гримаса боли, - прости!

Сжимает руками мои ягодицы, поднимает, вынуждая обхватить ногами его талию. Отрывает меня от стены, несет к кровати, аккуратно опускает на постель.

Прохлада простыни на миг отрезвляет, понимаю, что сейчас все случится. Мне становится неловко. Вижу, как он смотрит. Смотрит прямо на меня, голую. Прикрываю грудь руками.

- Нет, не закрывайся от меня, - говорит командным тоном Варшавский. Исполняю приказ. Хоть это и не просто под его пристальным взглядом.

Мужчина быстро раздевается. Я стараюсь не смотреть на его член. Невнятный проблеск сознания, я вдруг вспоминаю, что это первый и раз, и мне будет больно. Но все мысли рассыпаются, как только мужчина нависает сверху и вгрызается в мои губы поцелуем.

Варшавский целует горячо, жадно, будто, хочет забрать меня всю. Мое тело отзывается на его грубые ласки. По коже проносятся табунами мурашки, и кажется, что я умру, если он прямо сейчас не доведет начатое до конца. Сейчас мне кажется, что это именно то, чего я всегда хотела. Отвечаю на поцелуй со всей страстью, на которую способна.

Голова мужчины опускается к моей груди. Губы всасывают сосок, зубы слегка прихватывают его. Горячая волна прокатывается от груди к низу живота, меня выгибает в спине с протяжным стоном. Между ног вмиг становится горячо и влажно. Варшавский проходится там рукой, нажимая на клитор, вырывает из горла стоны. Руками разводит мои ноги шире, вклинивается между ними. Промежностью я ощущаю его напряженный член.

Сердце яростно колотится в груди. Проклятый голос в моей голове орет: «Да!Да!Да!». Напряжение между ног стало болезненно тягучим.

- Потерпи, - шепчет мужчина, одним рывком врываясь в меня.

Вскрикиваю от боли, цепляюсь пальцами за его предплечья. Из глаз вмиг брызнули слезы.

- Тише, тише, - шепчет мужчина, целует мои щеки, смазывая губами мои слезы.

Сейчас я ощущаю боль, давление его тела и непривычную наполненность внутри.

- Потерпи, - шепчет мужчина, - сейчас перестанет.

Замерев, он ждет, пока я привыкну к нему. Боль стала меньше, но не прошла.

Варшавский ласково касается моих губ губами, рукой проводит по животу, находит клитор. Двигает пальцами, от чего мое внимание переключается на эти новые ощущения. Инстинктивно двигаю бедрами, в такт движению его пальцев. Это приятно. Даже очень.

Мужчина целует мое лицо, шею, подбородок. Его движения, сначала медленные и осторожные, становятся все более резкими по мере того, как я начинаю постанывать от удовольствия. Боль отступила, и внизу живота быстро закручивается