Поклонники - Алёна Моденская

Однако, кроме работы, иногда и отдыхать надо, – напомнил себе Новиков по дороге домой. Чувствуя, что потянуло на сладкое, зашёл в супермаркет и набрал шоколадных конфет на развес. Разных, в симпатичных фантиках вроде тех, что были в Советском прошлом. Вкус, конечно, уже не тот, но это всё равно лучшее из доступного. Юность опять же можно вспомнить.

Мечтая устроиться дома в кресле с книжкой и чаем, Новиков дотопал до подъезда. Лампочки, разумеется, не светили. Машинально переставляя ноги, Новиков направился к своей квартире. Но дошёл только до площадки между вторым и третьим этажами. И света не надо, чтобы понять, что кто-то тут был. Накурено так, что в горле першит. И гортанное ржание. Вроде того, которого Новиков и Старов наслушались на записях с Джессикой Вислогузовой.

Пройти бы мимо, да ноги дальше не понесли. Всё-таки это его дом, а в доме должно быть чисто.

– Вы чего тут? – спросил Новиков у мельтешащих теней.

– А чё, нельзя? – с вызовом спросил женский голос. Девчачий. Не повезло.

– Почему к себе домой не идёте?

В ответ раздалось хихиканье.

– Слышь, дядя, – нахально произнёс уже мужской голос. – Вали, а? Мы тут культурно отдыхаем. – Дальше снова раздалось ржание.

– Ты про культуру по телевизору, что ли, слышал, племянничек?

Смысл вопроса, видимо, до «отдыхающих» не дошёл, потому что ответом снова стало гогочуще-фыркающий набор звуков. Новиков мысленно плюнул в их скалящиеся рожи и уже повернулся, чтобы идти дальше, но за спиной раздался резкий треск. Новиков так и застыл с поднятой ногой. Это же ещё один горшок с цветком упал на пол. А существа только ржут. Это, пожалуй, всё, что они могут – есть, ржать, совокупляться и испражняться. В произвольном порядке.

– А вот цветы портить не надо, – громко сказал Новиков, оборачиваясь.

– Ты чё-то не понял, а? – злобно проговорил парень. – Тебе же ясно сказано – вали!

– Это вам лучше убраться отсюда, – процедил Новиков. – Пока можете.

– Чего?! Да я те…

Новиков давно научился предугадывать подобные выпады. От удара в челюсть он легко увернулся, нырнул вниз и пихнул пацана в живот. Тот полетел назад, кого-то сшиб, какая-то девчонка взвизгнула, разбился ещё один горшок.

– Вон отсюда! – рявкнул Новиков так, что где-то наверху гулко разнеслось эхо. – Ещё раз вас тут увижу – руки переломаю!

В ответ раздалось сиплое похрюкивание, матерные ругательства и угрозы. Но в драку больше никто не полез – наоборот, глухие шаги затихли где-то внизу. Пару секунд Новиков стоял, прислушиваясь. Главным образом слушал свой внутренний голос. Они ушли. Он остался в подъезде один. Ну, почти.

– Фёдор Сергеич, какой вы молодец. – Из приоткрытой двери появился свет и высунулась соседка, что ходила с палками. – Хоть один настоящий мужчина в подъезде есть.

– Да ладно вам, – буркнул Новиков, проходя мимо. – Просто невоспитанные дети, до которых родителям нет дела.

– Ну да, ну да. Ваши будущие клиенты.

Новиков только фыркнул в ответ. Клиентов ему мало. Увы, соседка, скорее всего, права. Такие рано или поздно вполне могут оказаться или на допросе у Новикова, или на столе судмедэксперта. Бедные дети.

Дома Новиков сначала долго стоял у окна, глядя, как в отсветах уличных фонарей и прожекторов кружились крупные снежные хлопья. За спиной, на плите варились пельмени. Свет Новиков не стал включать.

Правда, бедные дети. За что с ними так? Родители или поклоняются им, как идолам, уничтожая в них человеческое, заваливая подарками и исполняя все капризы, или вообще не обращают на них внимания. Так что им и деться-то некуда, вот они и шастают по чужим подъездам. Но не все же родители такие. Новиков отчаянно хотел думать, что в его семье всё иначе, и его дочка не вырастет тупой избалованной куклой, как Джессика. И не профукает мозги и душу в компании гопников.

Н-да, у неё другое на уме. Хочет спасти мир. Новиков-то старше и у него опыт, он-то знает, что одному человеку целый мир не исправить. Зато можно навести порядок в трёх метрах вокруг себя. Всё начинается с мелочей.

Впихнув в себя тарелку магазинных пельменей, не идущих ни в какое сравнение с растяпинскими деликатесами, Новиков устроил в кресле ортопедическую подушку, не дающую спине затекать, поставил рядом два чайника, чашку и конфетницу. Включил лампу, налил чаю и снова взялся за книжку земляка Русакова.

Дело Вислогузовой действовало на нервы. Чужие дети, пакостящие в его доме, тоже. Надо срочно отвлечься, а опус Русакова отлично подходит. Хотя ужастиков и в жизни через край. В любом случае, надо же узнать, чем там дело кончится.

Глава 8. Жанна

Чем в книжке Русакова дело кончилось, Новиков в эту ночь так и не узнал – уснул прямо в кресле. Проснулся около трёх часов бодрым и отдохнувшим. Даже старая рана в спине не нудила. Встал, потянулся. Нигде не хрустнуло. Пару минут побродил по квартире, вышел на балкон. В темноте улицы с неба медленно падали крупные снежные хлопья. Новиков смачно зевнул и отправился досыпать.

С утра его разбудил сильный аппетит. Увы, деликатесы из Растяпинска закончились. Пришлось обойтись обычными бутербродами с сыром и колбасой. Хорошо, конечно, иногда побыть одному, но Новиков уже начал скучать по горячим сэндвичам, которые по утрам делала Василиса – на завтрак, себе в школу и родителям на работу. Подсушенный хлеб, солёная рыба или ветчина, яйцо, сваренное без скорлупы, желтоватый соус. Как-то мудрёно такое блюдо называется. Это на завтрак. А с собой – что попроще: ветчина с помидорами или солёными огурчиками, и всё под расплавленным сыром. Вкуснотища.

У Новикова аж желудок заурчал. Ну, придётся пока потерпеть.

Позавтракав, Новиков прихватил пакет с мусором и вышел за дверь. Хотел в свой мешок добавить пакостей, оставленных вчера в подъезде чужими невоспитанными детьми. Однако все лестничные клетки и площадки между этажами оказались чистыми. Сколько Новиков не светил фонариком в телефоне, даже рассыпанной земли из разбитых горшков не нашёл. Выходит, кто-то прибрался? А кому это надо? Вроде никто из соседей в подъездном альтруизме не замечен.

Новиков выбросил мешок в мусоропровод и вышел на улицу. Кругом в розовых рассветных лучах