Моё проклятие - Мария Меркер

Я сделала первый шаг назад, не сводя глаз с Даниила. Потом второй. Он не пошевелился. Я развернулась и пошла прочь, стараясь ступать как можно тише. Обернулась еще раз — он всё так же лежал на пледе, темное пятно среди цветов.

Я перешла на лёгкий бег. Ветка хлестнула по лицу, но я не почувствовала боли — адреналин выжигал всё остальное.

«Быстрее, только быстрее», — билось в висках. Роща начала редеть, впереди замаячил просвет. Свобода была так близко, что я почти поверила в свой успех.

Я прибавила скорость, срываясь на полноценный бег, и стоило мне почувствовать запах свободы, где-то далеко, но в то же время совсем рядом со мной раздался треск.

Я застыла как вкопанная, не оборачиваясь, и в ту же секунду в двух-трех метрах от меня, в широкий ствол одинокой сосны с оглушительной силой вонзился короткий арбалетный болт.

Глава 11

Глава 11

Сделав один осторожный шаг, я дёрнулась от испуга, внутри похолодело. Ещё одна стрела воткнулась уже в другое дерево, совсем рядом со мной. Следующая предназначалась мне? Я оцепенела. Ожидание нового выстрела сводило с ума, сердце подскочило к горлу, ноги отказывались держать моё дрожащее тело.

Охота...

Он притворился спящим, чтобы поохотиться на меня. Он взял арбалет не просто так, здесь не от кого защищаться. Он знал, что я побегу. Он всё подстроил.

Но зачем?

Зачем эта жестокость? Напугать меня до смерти? Убить меня? Разве не было иного способа? Он мог запросто наброситься на меня с ножом. Мог просто припугнуть, если хотел почувствовать мой страх, мог задавить одним пальцем, если хотел убить. Почему именно это? Откуда он взял этот сценарий? И откуда у него арбалет?!

— Не надо, пожалуйста! Я стою, я не бегу! — отчаянно крикнула я, сжав кулаки. Голос сорвался. Меня колотило. Но больше он не стрелял. Послышался шорох травы и хруст мелких веток. Он приближался ко мне, не выпуская из рук своё оружие. Шёл быстро. Я бежала в эту сторону медленнее, чем он шёл. Я боялась поднять голову, боялась увидеть, что он целится в меня.

— Я уже говорил тебе, что не стоит бежать от меня, Ева, — процедил он, схватив меня за руку. Я едва устояла на ногах, когда он дёрнул меня на себя и потащил обратно.

— Зачем это... Ты мог догнать... Ты мог попасть в меня... — задыхаясь, хрипела я.

— Если бы я хотел попасть, я бы попал, — ответил Даниил, сухо и грубо.

Ноги заплетались в траве, один раз я едва не упала, но он удержал меня и поволок дальше. Привел обратно, бросил арбалет в траву и, прижав меня к дереву, ослабевшую от страха, начал молча расстёгивать ширинку на моих джинсах. Я не могла сопротивляться, воткнувшийся в дерево рядом со мной арбалетный болт ещё стоял перед глазами. Насколько же сильна его ненависть ко мне? Что это? Снова наказание?

Почти сняв с меня джинсы, он метнулся к пледу, убрал сумку в сторону и, схватив меня, повалил на него. Молча стянул кеды. Я просто лежала и смотрела в небо. Кажется, я знала, чем всё это закончится. Бежать не было смысла, он бы не дал мне этого шанса, и я догадывалась об этом.

Нас могли увидеть.

Но мне было всё равно.

Он победил...

— Ты будешь подчиняться мне? — спросил он, устроившись между моих ног и склонившись надо мной, когда на мне осталось только нижнее бельё. — Спрашиваю тебя в последний раз. Ещё один прокол, Ева, и я запру тебя уже не на чердаке, а в подвале. Запру и посажу на цепь. Клянусь тебе, я это сделаю!

— Я буду, Дань, — прошептала я в ответ. — Прости меня. Не надо здесь, пожалуйста. Вернёмся в дом. Вдруг нас кто-то увидит. Мне стыдно и страшно. — Я лукавила. Он прожигал меня своим безумными взглядом, впиваясь пальцами в мою талию. Он не был возбуждён, только очень зол. Я понимала — одна неверная фраза, и он сделает мне больно. Теперь я была уверена, что сделает. Что не пожалеет меня.

Даниил замер. Опустил глаза на мою грудь, на выпиравшие из лифчика холмики и очень тяжко вздохнул. От его прохладного дыхания вся грудь покрылась гусиной кожей. Борьба с собой продолжалась. Несмотря на грубость, на его холод, я ощущала, что от него исходит что-то, что он пытается скрыть от меня. Его грудь касалась моей, и я чувствовала, как часто бьётся его сердце. Оно стучало гораздо тяжелее моего и немного чаще.

— Ты не знаешь, что такое страшно, Ева, — вдруг произнёс он и отпустил меня. Поднялся на ноги, взял арбалет, начал заряжать его.

— Дань...

Он молча обошёл меня и, прежде чем я снова успела испугаться до полусмерти, он достал из сумки целое яблоко, размахнулся, бросил его подальше, и выстрелил. Болт пронзил яблоко на лету. А парень снова бросил оружие в траву и повторил свои слова:

— Если бы я хотел попасть в тебя, я бы попал. Пикник окончен, идём домой.

Два дня, пока Анита была в больнице, а Натан не отходил от неё ни на шаг, дом превратился в склеп. Даниил почти перестал со мной разговаривать. Его холодность была острее любого ножа. Он спал в своей комнате, за столом вёл себя так, словно меня не существует, и ни разу не коснулся даже моей руки.

Странно, но эта внезапная свобода не принесла мне облегчения. Напротив, я чувствовала себя брошенной. В груди зияла огромная, ноющая пустота. Несмотря на всё, что произошло, на его жестокость и контроль, тишина в доме сводила меня с ума. Мне не хватало его присутствия, его тяжелого взгляда, даже того напряжения, которое всегда вибрировало между нами. Я чувствовала себя оглушительно одинокой, и это осознание пугало меня больше, чем его гнев или напор, с которым он вторгался в моё тело.

На второй день, ближе к вечеру, он вошёл в мою спальню. Он не стал присаживаться, просто замер в дверном проеме, глядя куда-то поверх моей головы.

— Я ухожу. Меня не будет всю ночь, вернусь только к завтрашнему обеду, — его голос был сухим и безжизненным.

Сердце болезненно сжалось. Я хотела что-то сказать, попросить его остаться или хотя бы посмотреть на меня, но слова застряли в горле. Он развернулся и ушёл, а