Моё проклятие - Мария Меркер

Я даже не успела понять, что он имел в виду, как тут же оказалась поднятая и прижатая к стене. Я инстинктивно свела колени и попыталась их согнуть, но он грубо встинулся между моих ног и, ещё крепче вжимая меня в прохладную плитку, переместил свои скользкие ладони на мои ягодицы. Мне пришлось схватиться за его плечи, страх расшибиться в душе оказался сильнее гордости. Вторгся он быстро, не теряя времени на ласки и прелюдия. Мне показалось, что я снова лишаюсь невинности. Внутри было туго, едва влажно. Но ему удалось войти очень глубоко, почти без усилий.

Он держал меня, шоркал моё тело о стену в полной тишине, нарушаемой только шумом воды. Пришёл взять своё и брал так, как хотел, нагло, быстро, словно торопился кончить и поскорее уйти из моей спальни. Пользовался мной, дыша в моё плечо. Не секс... Не любовь, куда там. Просто спланированный до мелочей акт соития. Мне не было больно. Я чувствовала, как головка его члена гуляет внутри, я очень хорошо чувствовала его в себе. Я чувствовала запах от его тела, примесь терпкого, но без неприятных ноток мужского пота, смешанный с холодным парфюмом, чувствовала его дыхание — что-то мятно-фруктовое. Чувствовала перечный аромат где-то на его шее, где часто пульсировала венка. Чувствовала своей грудью как стучит его сердце.

Я чувствовала его. Несмотря ни на что, я не теряла это, никак не могла осободиться от него. Я представляла, что было бы со мной, если мои чувства угаснут, если он станет для меня безликим чёрным пятном, и не могла.

Я не могла представить свою жизнь без мыслей о нем. Без чувств к нему. Уже не могла. Пять лет назад он вошёл в жизнь наивной девочки-подростка и больше не вышел из неё даже во время долгого молчания.

Дура.

Я просто дура.

— Я люблю тебя, Дань. Жаль, что это не взаимно, — прошептала я, когда ощутила в себе эту тёплую, тягучую жидкость. Сперва мне показалось, что он не услышал меня. Он вынул уже слегка опавший член и поставил меня на ноги. Чёрные брови почти срослись на его переносице. В глазах отразилось недоумение и что-то ещё, скрытое очень глубоко в его душе.

Даниил посмотрел вниз, на мои сжатые ляжки. Спермы было немного, но когда я ощутила, как вязкая капля бежит по ноге, меня пробрала дрожь, и я сжалась, даже руки прижала к груди.

— Я тебя не понимаю, — сказал он, снова подняв глаза и вышел из душевой кабины, оставляя мокрые следы на полу.

Спустя несколько секунд, как за ним захлопнулась дверь, до моих ушей донесся глухой стук. Следом ещё два — похожие на удары о стену. Каждый отдавался больным уколом в моё сердце. По правде говоря, я не ждала иной реакции на моё признание. Оно не было красивым, полным чувств, оно не было тёплым. Это признание было отчаянным, и не более того. Он просто разозлился...

Я вышла из душа вся в растрепанных чувствах. Как следует вымыла его семя из себя, смыла его с кожи. Завернулась в полотенце, волосы просто промокнула. Повесила влажное полотенце на стул — больше было некуда. Мансардное окно было открыто, в спальню проникал свежий воздух с улицы — после дождя стало совсем прохладно. Мокрые волосы холодили кожу. Эти ощущение помогали мне не уйти в себя — я могла задуматься так крепко, что села бы прямо в полотенце на кровать и сидела бы так как минимум полчаса.

Распахнула полотенце, начала искать место, куда положить и его, чтобы просохло, а потом мой взгляд упал на прикроватную тумбу, в нише которой лежали те самые таблетки. Контрацептивы.

Я начала думать. Надела футболку на слегка влажное тело. Единственные чистые трусы. Широкие хлопковые брюки.

Когда я пила таблетку в последний раз? Вчера или позавчера?

Позавчера он напомнил мне о ней, но вчера... Вчера он принёс завтрак и ушёл. Я забыла выпить. Я даже не подумала об этой чёртовой таблетке за целый день.

Трясущимися руками я взяла коробочку, достала огромную аннотацию, развернула её и начала искать. Что будет, если пропустить приём таблетки? Опоздание на двадцать четыре часа...

«Противозачаточный эффект сохраняется» — с облегчением прочла текст, напечатанный мелким шрифтом. Нужно принять сразу две таблетки, одну за сегодняшний день и одну пропущенную. Достав две таблетки из блистера, я запила их водой из бутылки. Положила на видное место, чтобы не забыть завтра. Закрепила всё тревожными мыслями — так я точно не забуду.

Этой ночью сон ко мне пришел внезапно, тяжелый и густой, как патока. Он не был похож на обычные видения — в нем была пугающая чёткость, от которой по спине пробежал холодок. Я чувствовала его, как и всё остальное. Я ясно чувствовала собственное тело, даже татуировку на лопатке, которая уже начала заживать и периодически чесалась.

Я оказалась в бесконечно длинном, погруженном в почти абсолютную тьму коридоре. Стены казались живыми, они словно впитывали в себя любой звук, оставляя меня в тишине. Я шла вперед, ведя подушечками пальцев по стене, ведомая инстинктом, пытаясь найти хоть какой-то выход из этого мрачного лабиринта. Деревянный пол был холодным — я ощущала этот холод босыми ступнями, каждый шаг отдавался глухим эхом где-то в глубине моего сознания.

Впереди показалась массивная двустворчатая дверь. Из широкой щели между створками лился мягкий, живой свет. Я подошла ближе, стараясь не шуметь, и прильнула к проему.

За дверью была комната, залитая теплым сиянием множества свечей в канделябрах. В центре, в глубоком матерчатом кресле, сидел мужчина. Очень красивый мужчина, крупный, с темными гладкими волосами длиной чуть ниже ушей. В руках он держал книгу в кожаном переплете, погруженный в чтение.

Но странным был не сам мужчина. Не то, как он одет. Моё внимание привлекла она.

У его ног, на коленях, сидела девушка. Очень молодая, не больше двадцати лет. Полностью обнаженная. Ее нагота казалась естественной в этом мерцающем свете, а густые волнистые чёрные волосы с коричневым отливом, ниспадавшие до самого пола, частично скрывали её тело. Она не сводила с мужчины глаз, бережно и благоговейно держа его свободную руку в своих ладонях. Её пальцы медленно поглаживали его кожу. Она целовала его руку и гладила снова.

Мужчина на мгновение прикрыл глаза и чуть заметно улыбнулся. И в этой улыбке не