Истории с привидениями - Эдит Уортон

глубокая морщина, которой никогда не было во времена его инженерной деятельности. Тогда он порой выглядел измученным на грани болезни, но тамошний демон тревоги никогда не касался его чела. Тем не менее несколько страниц из будущей книги – «Вступление» и краткое изложение первой главы – он ей уже прочел, и они свидетельствовали о том, что он отлично владеет материалом и уверен в своих силах.

Этот факт усугублял ее недоумение, поскольку теперь, когда с бизнесом и связанными с ним непредвиденными осложнениями было покончено, единственно возможный источник волнений, казалось бы, иссяк. Если только это не связано со здоровьем. Однако со времени их переезда в Дорсетшир он, напротив, окреп физически, у него порозовели щеки, и вид стал гораздо свежее. Только в последнюю неделю она стала замечать в нем какую-то не поддающуюся определению перемену, которая вызывала у нее беспокойство в его отсутствие и заставляла молчать в его присутствии так, словно это у нее был от него секрет!

Мысль о том, что между ними вообще мог существовать секрет, внезапно поразила ее настолько, что она окинула внимательным взглядом продолговатую комнату.

«Может, он таится в само́м доме?» – задумалась она.

Комната, в которой она находилась, могла быть полна секретов. Когда наступал вечер, они, казалось, наслаивались друг на друга, как пласты бархатных теней, падавших от низкого потолка, книжных рядов и размытых за пленкой дыма скульптур, поддерживавших каминную полку.

– Ну конечно, – размышляла она, – в этом доме есть призраки.

После того как они въехали в Линг, неуловимое привидение, о котором говорила Алида, побыв месяц-другой объектом их многочисленных шуток, постепенно стало вытесняться из их обихода как совершенно бесполезное для творческого использования. Когда они только еще осваивались в новом доме, Мэри пыталась наводить справки на этот счет среди своих деревенских соседей, но, кроме расплывчатого: «Так говорят, мэм», те сообщить ей ничего не смогли. Неуловимый призрак, похоже, никогда не обладал достаточной идентичностью, чтобы вокруг него выпестовалась легенда, и спустя некоторое время Бойны, исключив его из баланса достоинств и недостатков Линга, «закрыли вопрос», согласившись, что Линг – один из немногих домов, которые хороши сами по себе настолько, что могут обойтись без сверхъестественной поддержки.

– Вот почему, полагаю, несчастный бесполезный демон хлопает в пустоте своими красивыми крыльями понапрасну, – со смехом заключила Мэри.

– Или, скорее, – в том же тоне подхватил Нед, – там, где столько призрачного, он никогда не сможет самоутвердиться как самостоятельный призрак. – После этого невидимый сожитель окончательно выпал из круга тем их разговоров, а поскольку тем этих было много, они даже не заметили потери.

Теперь, когда она стояла тут, у камина, объект их былого любопытства снова ожил в ней, обретя новый смысл – смысл, который постепенно вызревал по мере ежедневного соприкосновения со средой обитания тайны. Конечно же, сам дом обладал способностью видеть призраков и воочию, но тайно общался с собственным прошлым; если бы только кому-нибудь удалось вступить в достаточно близкий контакт с домом, тогда можно было бы застать его врасплох, раскрыть секрет и обрести способность видеть призрак по собственной воле. Возможно, за те долгие часы, которые проводил в этой комнате, чей порог она никогда не переступала до полудня, ее муж уже обрел эту способность и теперь молча несет тяжкое бремя знания, которое ему открылось? Мэри слишком хорошо знала кодекс поведения тех, кто имеет связь с потусторонним, чтобы понимать, что они не могут говорить о призраках, которых видели: это было бы не меньшим нарушением норм поведения, чем в клубе назвать имя дамы. Но на самом деле такое объяснение ее не устраивало. «В конце концов, что, кроме забавы испытать легкий испуг, и то не всерьез, – продолжала она размышлять, – могло вызвать его интерес к старым призракам?» Но тут она опять вернулась к основной дилемме: тот факт, что кто-то больше или меньше восприимчив к сверхъестественным влияниям, в данном случае не имеет особого значения, поскольку, если даже он увидит привидение в Линге, он этого не осозна́ет.

Разве что задним числом, долгое время спустя, как сказала Алида Стэйр. Ну, предположим, Нед увидел одно, когда они только въехали в дом, но осознал это лишь на прошлой неделе. И что с ним случилось? Все больше подпадая под гипнотическое воздействие наступавшей темноты, Мэри мысленно возвращалась к первым дням их жизни в Линге, но поначалу на ум приходила лишь веселая неразбериха: они распаковывали вещи, раскладывали их, расставляли книги и перекрикивались из разных концов дома, а дом постепенно открывал им свои сокровища. Именно в этой связи она вспомнила сейчас один славный октябрьский день прошлого года, когда, миновав первый, восторженный этап поверхностного освоения, они перешли к доскональному осмотру старого дома, и она (как героиня романа), случайно нажав на стенную панель, обнаружила винтовую лестницу, ведущую на плоский край крыши – крыши, которая снизу казалась неприступно крутой для кого бы то ни было, кроме опытного верхолаза.

Вид с этого потайного выступа был изумительным, и она сбежала вниз, чтобы оторвать Неда от его бумаг и подарить ему свое открытие. Она отчетливо вспомнила, как он, стоя рядом, обнял ее, а их взгляды были устремлены к горизонту, повторявшему контуры дальних холмов, потом заскользили назад, с удовольствием разглядывая арабески переплетавшихся ветвей тисовых кустов, окружавших рыбный пруд, и тень от кедра, протянувшуюся через лужайку.

– А теперь в другую сторону, – сказал тогда он и развернул ее, не выпуская из объятия. Тесно прижавшись к нему, она с удовольствием, словно картину, которая радует глаз, впитывала в себя вид обнесенного серой стеной двора, сидящих на задних лапах львов по обе стороны ворот и липовую аллею, тянувшуюся до самой дороги у подножия холмов.

И именно в тот момент, когда они, обнявшись, рассматривали пейзаж, она почувствовала, как его объятие ослабло, и услышала резкое: «Эй!», что заставило ее повернуться и взглянуть на него.

Совершенно отчетливо, да, она теперь это вспомнила, тень тревоги или, точнее, растерянности легла на его лицо, и, проследив за направлением его взгляда, она увидела мужскую фигуру – как ей показалось, в свободной серой одежде, – прогулочным шагом идущую по липовой аллее в направлении двора с неуверенным видом человека, ищущего дорогу. В силу близорукости у нее сложился лишь размытый образ хрупкости и серости, а еще в походке и крое одежды угадывалось что-то иностранное или, во всяком случае, не местное. Но ее муж явно увидел больше – во всяком случае, достаточно для того, чтобы, крикнув: «Подождите!» и отшатнувшись от нее, броситься вниз по лестнице, даже не