Истории с привидениями - Эдит Уортон

Она все еще наслаждалась игрой с цифрами, обещавшими обернуться весьма расточительными расходами, когда явилась горничная, с порога задавшая традиционный вопрос, пора ли подавать ланч. У них с Недом была любимая шутка: Триммл объявляет о том, что обед подан, так, будто разглашает государственную тайну. Все еще сосредоточенная на бумагах, Мэри лишь рассеянно пробормотала: «Да».

Краем глаза она заметила, что Триммл, стоя на пороге, делает какие-то знаки, видимо, осуждая столь необдуманное решение, потом услышала ее удаляющиеся по коридору шаги, отложила бумаги, пересекла холл и подошла к двери в библиотеку. Та все еще была закрыта, и Мэри остановилась в нерешительности, не желая беспокоить мужа, но и опасаясь, что он переутомится. Пока она так стояла, пытаясь взвесить все за и против, вернулась Триммл и торжественно объявила: ланч подан. Мэри ничего не оставалось, как открыть дверь.

Бойна за столом не было. Она огляделась вокруг, ожидая увидеть его перед книжными стеллажами или еще где-нибудь, потом позвала. На зов никто не ответил, и стало ясно, что в библиотеке его нет.

Она повернулась к горничной.

– Мистер Бойн, должно быть, наверху. Пожалуйста, скажите ему, что ланч готов.

Триммл колебалась между обязанностью повиноваться и уверенностью в бессмысленности данного ей поручения. Ее внутренняя борьба закончилась тем, что она сказала:

– Если позволите, мадам, мистера Бойна наверху нет.

– Его нет в своей комнате? Вы уверены?

– Я уверена, мадам.

Мэри взглянула на часы.

– И где же он тогда?

– Он ушел, – объявила Триммл с тщеславным видом человека, который почтительно ждал этого вопроса, который рассудительный человек должен был бы задать первым.

Стало быть, догадка Мэри была верна: Бойн отправился в сад встречать ее, а раз они разминулись, значит, он выбрал более короткий путь: вышел через южную дверь, чтобы не обходить весь двор. Она пересекла холл, направляясь ко французской двери, выходившей прямо на тисовую рощу, но горничная после новых внутренних колебаний решилась сообщить:

– Если позволите, мадам, мистер Бойн не выходил через эту дверь.

Мэри повернулась.

– А через какую он вышел? И когда?

– Он вышел через парадную дверь и пошел по дорожке, мадам. – Триммл принципиально никогда не отвечала больше, чем на один вопрос за раз.

– По дорожке? В такое время? – Мэри подошла к двери и окинула взглядом всю липовую аллею, но она была пуста.

– Мистер Бойн не просил что-нибудь передать?

Триммл, похоже, отчаялась и вступила в последнее сражение с силами хаоса.

– Нет, мадам. Он просто вышел из дома вместе с джентльменом.

– С джентльменом? С каким джентльменом? – Мэри резко развернулась, готовая противостоять этому новому фактору.

– С джентльменом, который пришел к нему, мадам, – нарочито смиренно произнесла Триммл.

– И когда приходил этот джентльмен? Да говорите же, Триммл, наконец!

Только потому, что Мэри была голодна и ей очень не терпелось посоветоваться с мужем насчет оранжереи, она позволила себе говорить с прислугой в таком приказном тоне; однако даже после этого она была слишком обеспокоена отсутствием мужа, чтобы заметить зарождавшийся во взгляде Триммл вызов обладающего собственным достоинством подчиненного, на которого слишком сильно давят.

– Не могу точно назвать время, мадам, потому что я не впускала этого джентльмена, – ответила она, благоразумно игнорируя непоследовательность своей хозяйки.

– Вы его не впускали?

– Нет, мадам. Когда в дверь позвонили, я заправляла постели, а Агнес…

– Тогда идите спросите у Агнес, – перебила ее Мэри.

Триммл по-прежнему сохраняла вид терпеливого великодушия.

– Агнес ничего не знает, мадам, потому что она, к несчастью, обожгла руку, когда подрезала фитиль в новой городской лампе… – Мэри хорошо знала, что Триммл терпеть не могла эти новые привезенные из города лампы, – и поэтому миссис Докетт вместо нее послала судомойку.

Мэри снова взглянула на часы.

– Уже третий час! Идите спросите судомойку, не оставил ли мистер Бойн какого-нибудь сообщения.

Не ожидая ответа, она прошла в столовую. Вернувшаяся наконец Триммл сообщила: судомойка сказала, что джентльмен пришел около одиннадцати часов и мистер Бойн ушел с ним, не оставив никакого сообщения. Судомойка даже не знает имени гостя, потому что он написал его на клочке бумаги, который сложил и вручил ей, распорядившись, чтобы она немедленно передала его мистеру Бойну.

Мэри поела, не переставая недоумевать, а когда Триммл принесла ей кофе в гостиную, недоумение усилилось, и к нему добавились первые признаки тревоги. Это было совсем не похоже на Бойна – уйти безо всяких объяснений в столь неурочный час, а невозможность выяснить, кем был этот загадочный посетитель, которому, судя по всему, ее муж подчинился, делало его исчезновение тем более непонятным. Опыт Мэри Бойн как жены заваленного работой инженера, которого в любой момент могут вызвать из-за какой-нибудь непредвиденности и у которого ненормированный рабочий день, научил ее философски относиться к подобным сюрпризам, но с тех пор, как удалился от дел, Бойн установил для себя по-бенедиктински строгий распорядок жизни.

Чтобы вознаградить себя за беспокойные годы переездов с перекусами на ходу и обедами под стук колес и качку вагонов-ресторанов, он культивировал теперь неукоснительную пунктуальность и постоянство, не одобряя влечения жены к неожиданному и утверждая, что человек с тонким вкусом в постоянстве привычек находит бесконечное разнообразие удовольствий.

И все же, поскольку ничья жизнь не застрахована от неожиданностей, было ясно, что размеренность уклада Бойна рано или поздно будет нарушена, и Мэри решила, что ее муж, желая сократить утомительный визит, вызвался проводить гостя до станции или составить ему компанию на часть пути.

Придя к такому выводу, она перестала беспокоиться и отправилась к садовнику, чтобы продолжить их утреннее обсуждение. Оттуда она пошла в деревню на почту, находившуюся примерно в миле от Линга, а когда она возвращалась домой, уже начали сгущаться ранние сумерки.

Мэри выбрала пешую тропинку, идущую через холмы, а так как Бойн, вполне возможно, будет возвращаться со станции по большой дороге, существовала маленькая вероятность того, что они встретятся. Впрочем, она была уверена, что он дойдет до дома раньше нее, уверена настолько, что, войдя, направилась прямо в библиотеку, даже не остановившись, чтобы спросить Триммл. Но библиотека по-прежнему была пуста, и, обладая незаурядной зрительной памятью, она отметила, что бумаги лежали на столе мужа точно так же, как они лежали, когда она зашла позвать его на ланч.

Внезапно ее охватил неясный страх перед неведомым. Входя, она закрыла за собой дверь, стояла теперь одна в длинной комнате, где царила полная тишина, и ее