Истории с привидениями - Эдит Уортон

Последние слова затронули пружину безотчетного страха, дремавшего в душе Мэри. Может, ее посетитель, в конце концов, знает, что имел в виду Бойн в своем неоконченном письме? Она попросила его объяснить ей суть дела и заметила, что его удивила ее продолжающаяся неосведомленность: неужели она действительно знала так мало, как утверждает?

– Я ничего не знаю… вы должны мне рассказать, – запнувшись, попросила она, и тогда гость поведал ей всю историю. Даже при своем путаном восприятии и невыдающейся проницательности Мэри поняла, что эта история бросала зловещую тень на неясное происшествие в «Блу-стар майн». Ее муж сделал свои деньги на блестящей спекуляции за счет того, что «обогнал» кое-кого, не столь расторопного и не успевшего воспользоваться своим шансом; жертвой его находчивости был молодой человек, Роберт Элвелл, который и «подсказал» ему выигрышную схему.

Мэри вскрикнула, Парвис бросил на нее равнодушный взгляд.

– Боб Элвелл просто оказался недостаточно проворным, вот и все. А если бы оказался, то мог бы проделать то же самое по отношению к Бойну. В бизнесе такое случается каждый день. Полагаю, именно это ученые называют «выживанием наиболее приспособленных», понимаете? – сказал Парвис, явно довольный удачно найденным сравнением.

От следующего вопроса, который собиралась задать Мэри, она вся внутренне съежилась, слова ощущались на языке как что-то тошнотворное:

– Значит… вы обвиняете моего мужа в том, что он сделал нечто бесчестное?

Мистер Парвис бесстрастно обдумал вопрос и ответил:

– Нет, не обвиняю. Я даже не говорю, что это было непорядочно. – Он окинул взглядом длинные ряды книг, как будто какая-то из них могла подсказать ему определение, которое он искал. – Я не говорю, что это не было честно, но не могу и сказать, что это было честно. Это был бизнес. – В конце концов, с его точки зрения, ни одно определение в этой категории не было более полным, чем это.

Мэри смотрела на него с ужасом. Он представлялся ей безучастным эмиссаром некоей злой силы.

– Но адвокаты мистера Элвелла, очевидно, не разделяли вашего мнения, раз они, насколько я знаю, порекомендовали ему отозвать иск.

– О да, они понимали, что формально у него нет ни одного шанса доказать свою правоту. Вот тогда-то он и впал в отчаяние. Видите ли, бо́льшую часть денег, которые он потерял в «Блу-стар», он взял взаймы, так что оказался в безвыходном положении. И застрелился, когда адвокаты объяснили ему, что у него нет никаких перспектив.

Ужас накатил на Мэри огромной оглушительной волной.

– Он застрелился? Убил себя из-за этого?

– Вообще-то ему не удалось застрелиться сразу, он протянул еще два месяца, прежде чем умереть. – Парвис сообщил это безо всяких эмоций, как граммофон, прокручивающий пластинку.

– Вы хотите сказать, что он пытался убить себя, но выстрел получился не смертельным? И он сделал вторую попытку?

– О, во второй попытке не было нужды, – мрачно ответил Парвис.

Они молча сидели друг против друга: она – неподвижно, положив ладони на колени, с окаменевшим лицом; он задумчиво крутил на пальце свои очки.

– Но, если вы знали все это, – после долгой паузы начала она, ее голос звучал лишь немного громче шепота, – почему, когда я написала вам сразу после исчезновения моего мужа, вы ответили, что не понимаете, о чем он хотел написать в том незаконченном письме к вам?

Парвис, похоже, ничуть не смутился.

– Ну, строго говоря, я действительно не понимал. Но даже если бы и понимал, тогда не время было говорить об этом. Дело Элвелла уладилось, когда был отозван иск. Ничего такого, что помогло бы вам найти своего мужа, я сказать не мог.

Мэри продолжала пристально смотреть на него.

– Тогда почему говорите теперь?

Парвис по-прежнему отвечал без заминки.

– Начать с того, что я думал, будто вы знаете больше, чем показываете, – я имею в виду обстоятельства смерти Элвелла. А во-вторых, теперь об этом все говорят, историю снова разворошили. И я подумал: если вы действительно ее не знали, то вам следует узнать.

Она промолчала, и он продолжил:

– Видите ли, о том, насколько плохи финансовые дела у Элвелла, стало известно лишь недавно. Его жена – гордая женщина, она боролась сколько могла, пошла работать, а когда заболела – кажется, у нее что-то с сердцем, – стала брать шитье на дом. Но у нее на руках старая мать и дети, и в конце концов она сломалась и попросила помощи. Это снова привлекло внимание к делу Элвелла, его подхватили газеты, была организована подписка в пользу вдовы. Боба Элвелла все любили, в подписном листе вы найдете множество известных имен. Вот люди и стали интересоваться, почему…

Парвис прервался и пошарил во внутреннем кармане.

– Вот, – продолжил он, – это полное изложение истории из «Сентинел». Немного мелодраматичное, конечно. Но, я думаю, вам стоит взглянуть.

Он протянул газету Мэри, которая стала разворачивать ее медленно, вспоминая тот вечер, когда в этой самой комнате чтение вырезки из этой же газеты впервые потрясло основы ее безмятежного существования.

Развернув газету, она съежилась при виде крупного заголовка «Вдова жертвы Бойна вынуждена просить о помощи». Она пробежала глазами колонку текста и уткнулась взглядом в два портрета. Первым был портрет ее мужа, перепечатанный с фотографии, сделанной в тот год, когда они приехали в Англию. Эту фотографию она любила больше других, и она стояла у нее на письменном столе в спальне. Встретившись взглядом с глазами на фотографии, она почувствовала, что не сможет прочесть то, что написано о ее муже, и с острой душевной болью зажмурилась.

– Я подумал, что, если сочтете возможным, тоже подписаться… – услышала она голос Парвиса.

Она с трудом открыла глаза, и ее взгляд упал на другой портрет – портрет моложавого мужчины субтильного телосложения, черты лица были размыты из-за тени, падавшей на него от широких полей шляпы. Где же она видела этого человека раньше? Мэри в замешательстве смотрела на снимок, и сердце колотилось у нее где-то в ушах. А потом она вскрикнула:

– Это он – мужчина, который приходил за моим мужем!

Она слышала, как Парвис вскочил на ноги, и смутно сознавала, что сама забилась в угол дивана, а он с тревогой склонился над ней. Выпрямившись, она подняла газету, которую выронила от ужаса.

– Это тот самый человек! Я узна́ю его где угодно! – твердила она голосом, который даже для ее собственного слуха звучал, как пронзительный крик.

Голос Парвиса донесся до нее словно бы издалека, из-за какого-то поворота, приглушенный густым туманом.

– Миссис Бойн, вам плохо? Позвать кого-нибудь? Дать вам воды?

– Нет, нет, нет! – Она