Истории с привидениями - Эдит Уортон

невнимание ее инстинктивной верой в его правоту, которая укрепилась теперь перед лицом угрозы и подозрений. Никогда еще она не видела его таким безмятежным, таким естественно спокойным, каким он и был на самом деле, как после допроса, который она ему учинила, – как будто он отдавал себе отчет в ее сомнениях и хотел рассеять их так же, как она.

Все стало, слава богу, ясным как божий день, который удивил ее почти летним дыханием, когда она вышла совершить свой ежедневный обход усадьбы. Бойна она оставила за его письменным столом, позволив себе, проходя мимо двери в библиотеку, последний раз взглянуть на его спокойное лицо: с трубкой в зубах, он сидел, склонившись над своими бумагами. А теперь настал и ее черед исполнить свои утренние обязанности. В такие чудесные зимние дни обход ее владений требовал не меньшего перемещения по разным хозяйственным «объектам», чем в разгар весны. Перед ней открывалось еще столько возможностей обнаружить скрытые красоты старого дома и почтительно, бережно привести их в порядок, ничего не изменяя, что зимы не хватало, чтобы составить план того, что нужно будет сделать весной и осенью. И вновь обретенное ощущение безопасности в это прекрасное утро придавало ее прогулке по чудесной мирной усадьбе особое очарование. Сначала она отправилась в огород, где ветви выращенных на шпалерах грушевых деревьев сплетались в замысловатые узоры на фоне стен. На обшитой серебристым шифером крыше голубятни хлопали крыльями и чистили перышки голуби. Что-то случилось с трубопроводом в оранжерее, и она ждала мастера из Дорчестера, который должен был проверить все протянутые между рядами растений трубы и бойлер. Но когда она окунулась в душную сырость оранжереи, наполненную пряными запахами, которые испускали восковые на вид розовые и красные старомодные экзотические растения, – в Линге даже флора гармонировала с общим стилем! – выяснилось, что великий мастер не приехал, а поскольку такой чудесный день выдавался слишком редко, чтобы проводить его в искусственной атмосфере, она снова вышла на свежий воздух и зашагала по упругому дерну лужайки для игры в шары к саду за домом. В дальнем его конце возвышался заросший травой уступ, через рыбий пруд и тисовый кустарник глядевший на длинный фасад дома с фигурными дымоходами и голубыми ангелами на крыше – и все было окутано бледно-золотистым маревом.

Когда она смотрела на него вот так, через зимний узор сада, ей казалось, что через приветливо открытые окна и гостеприимно вьющийся из труб дымок дом посылает ей весть о теплом человеческом присутствии, о разуме, медленно зреющем на озаренной солнцем стене опыта. Никогда еще она не ощущала такой тесной связи с ним, такой уверенности, что все его секреты благотворны и он хранит их, как обычно говорят детям, «для вашего же собственного блага», и такой веры в его способность сделать их с Недом жизнь долгой-долгой и придать ей гармоничный узор, который он уже плетет, нежась на солнце.

Она услышала шаги за спиной и обернулась, ожидая увидеть садовника с мастером из Дорчестера. Но в поле ее зрения оказалась лишь одна фигура моложавого субтильного мужчины, который – она и сама не смогла бы объяснить почему – даже отдаленно не соответствовал ее представлениям об авторитете по вопросам оранжерейных бойлеров. Увидев ее, незнакомец приподнял шляпу и остановился с видом джентльмена, скорее всего, путешественника, который желает дать понять, что вторгся на частную территорию случайно. Время от времени Линг привлекал внимание образованных путешественников, и Мэри почти ждала, что сейчас незнакомец спрячет фотоаппарат или, напротив, достав его, оправдает им свое присутствие. Но ничего подобного пришелец не сделал, поэтому, выждав несколько секунд, она сама спросила, чтобы помочь ему преодолеть вежливую нерешительность:

– Вы кого-то хотели видеть?

– Я пришел к мистеру Бойну, – ответил гость. Говорил он без акцента, но интонация у него была американской, и Мэри, заметив это, пригляделась к нему внимательней. Поля мягкой фетровой шляпы отбрасывали тень на его лицо, и Мэри при ее близорукости казалось, что оно имело серьезное выражение человека, явившегося по делу и со всей учтивостью, но твердо знающего свои права.

Прошлый опыт научил ее здраво относиться к подобным визитам, но она ревниво оберегала утренние рабочие часы мужа и сомневалась, чтобы он дал кому бы то ни было право нарушить его уединение.

– Вы договорились о встрече с моим мужем? – спросила она.

Визитер замялся, как будто не был готов к такому вопросу, потом ответил:

– Думаю, он меня ждет.

Теперь настала очередь Мэри смутиться.

– Видите ли, это его рабочее время, он никогда никого не принимает по утрам.

Мужчина молча посмотрел на нее, затем, словно принял какое-то решение, повернулся, чтобы уйти. Но Мэри заметила, что перед этим он бросил взгляд на мирный фасад дома. Что-то в его виде выдавало усталость и унылое разочарование путешественника, приехавшего издалека и ограниченного во времени. Ей пришло в голову, что, если это так, то из-за ее отказа его путешествие окажется напрасным, и угрызения совести побудили ее поспешить за ним.

– Наверное, вы проделали долгий путь?

Он так же серьезно посмотрел на нее.

– Да… я проделал долгий путь.

– Тогда, если вы пройдете в дом, мой муж, несомненно, примет вас. Вы найдете его в библиотеке.

Она и сама не знала, зачем добавила последнюю фразу, разве что для того, чтобы загладить свое недавнее негостеприимство. Посетитель явно хотел выразить благодарность, но в этот момент Мэри отвлеклась: к ней направлялись садовник и его спутник, который по всем параметрам отвечал ее представлению об эксперте из Дорчестера.

– Вам туда, – махнула она незнакомцу в сторону дома и в следующую минуту забыла о нем, всецело поглощенная встречей со специалистом по бойлерам.

Эта встреча привела к таким далеко идущим результатам, что инженер счел возможным пропустить свой поезд, а Мэри пришлось провести остаток утра в оживленной беседе с ним среди цветочных горшков. Когда обсуждение было закончено, она с удивлением увидела, что скоро время ланча, поспешила домой и была уверена, что муж уже встречает ее, выйдя из дома. Но во дворе никого не было, кроме помощника садовника, разравнивавшего щебень граблями, а когда она вошла в холл, там было так тихо, что она решила: муж еще работает.

Не желая его беспокоить, она пошла в гостиную, села за свой письменный стол и обо всем забыла, углубившись в подсчеты расходов, которые потребуются в результате утреннего совещания с инженером. Тот факт, что она может позволить себе такие прихоти, еще не утратил для нее своей новизны, и – по контрасту с ее вчерашними