Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

- Джерард Поуп, - представился он.

- Джон Басс. Как ты меня узнал?

- Что? А, узнал по фотографиям.

- По фотографиям?

- Ага.

- Она, что, сохранила фотографии?

- Некоторые, наверное. Не знаю, сколько. Я просто знаю тебя по тем, которые она мне показывала. В основном из Кейп-Мэй. Ты же знаешь, как это бывает с женщинами - оставила те, на которых она действительно хорошо выглядит.

Он улыбнулся и покачал головой.

- Черт.

- Что будете пить? - спросил бармен.

Поуп пил безалкогольное пиво "О'Доулз".

- "Амстел лайт".

- Сейчас принесу.

- Я думал, она их все уничтожила.

- Аннабель? Да Аннабель перегоревшую лампочку не может выбросить.

Его пиво принесли в заиндевевшей кружке, они попросили меню и поговорили о пустяках, в основном о его сайте, которым, по словам Басса, он восхищался и которым занимался фанат из Колорадо в обмен на коллекционные предметы, первые издания и тому подобное. Они сделали заказ, и постепенно разговор стал более личным, и Басс узнал, что за три года они дважды переезжали в более просторные апартаменты, из Адской кухни в Вест-Сайд и, наконец, в Сохо. Он узнал, что на две книги Поупа составлены опционные договоры, но что Поуп не особо рассчитывает, что по ним снимут фильмы. Он узнал, что Аннабель сейчас работает в смешанной технике, создавая морские пейзажи, напоминающие стилизованные коллажи из выброшенных морем на берег предметов, и что они довольно хорошо продаются в их галерее в Сохо. В настоящее время они работают над сайтом для продвижения и ее работ.

К тому времени, как он покончил с жареными кальмарами и салатом из кальмаров и съел курицу с лимоном, Басс осознал нечто, что его совсем не обрадовало. Ему понравился этот парень. Вот же заноза в заднице. И он догадался, что Поуп увидел это на его лице, потому что рассмеялся.

- Разочарован? Что я не какой-нибудь ублюдок, которого ты мог бы просто ненавидеть?

- Я никогда...

- Да ладно. Если ты меня и не ненавидел, то явно старался. Слушай, я - писатель. Я хорошо разбираюсь в языке тела. Ты был очень напряжен, когда вошел, и только сейчас расслабился.

Он вспомнил сон, грустный кивок Джерарда, который был почти поклоном. Он и сам хорошо разбирался в языке тела. Но только сейчас понял, что означал этот кивок. Не покорность ножу, как он думал на следующее утро. А признание. Признание Другого.

В уме он произнес фразу из сна: Ты любишь свою жену?, но из его уст вырвалось:

- Ты любишь ее, да?

- Конечно, люблю. Ее очень легко полюбить. Тебе, как никому другому, это должно быть известно. Она пыталась оказать тебе услугу, Басс.

- Да? И какую же?

Он надеялся, что это прозвучало не так горько, как ему казалось.

- Во-первых, сказала, что выбросила фотографии. Во-вторых, посоветовала тебе сделать то же самое. Разорвала с тобой отношения. Это было главное.

Разорвала с тобой отношения. Он вспомнил свой сон, и вдруг все прояснилось, что почти поразило его. Он понял, что в тонких инверсиях, которые создают сны, к стулу был привязан вовсе не Джерард. Это был Басс. Неспособный двигаться или защищаться, неспособный говорить или отстаивать свою позицию. Ждущий, печально кивающий в знак признания Джерарда. И прерванный в самый момент пробуждения.

- Она знала, что это не сработает. Она пыталась оказать тебе услугу, не дав этому зайти дальше. И себе тоже. И мне, конечно.

Басс задумался. Наконец он кивнул.

- Мне приснился сон о тебе, - сказал он. - Вроде я закурил сигарету, а ты забрал ее у меня и выбросил.

- Нахальный маленький ублюдок, да?

- Нет. Это было для моего же, черт возьми, блага.

Они разделили счет.

- Ты спросил меня, люблю ли я свою жену, - сказал Джерард, хотя на самом деле вопрос Басса звучал не совсем так. - Если ты ее любишь, то сделаешь то же, что она пыталась сделать для тебя. По крайней мере, в переносном смысле, выброси эти чертовы фотографии. Разорви их на мелкие кусочки. Может, когда-нибудь, когда мы состаримся и поседеем, ты сможешь сделать новые.

- А может, и нет.

- А может, и нет. Приятно было познакомиться, Басс. Этого никогда не было, но я отчасти рад, что это произошло, если ты понимаешь, о чем я.

Басс заказал еще пива и медленно потягивал его, обдумывая ситуацию.

Через некоторое время он перешел на скотч.

В середине второго стакана он вышел покурить и понаблюдать за уличной жизнью. Няни и энергичные молодые мамы с двойными колясками. Грузовики, развозящие изделия из бумаги и молочку. Женщина на другой стороне улицы, бегающая на месте у светофора и яростно кричащая в мобильный телефон. Парень с прической "ирокез", в мокасинах и меховых наушниках, с обнаженным торсом, мускулистый и загорелый. Что это такое? - подумал он. -Новая дурость? В меховых наушниках в августе? Казалось, здесь были люди гораздо более странные и одержимые, чем он.

Он вернулся внутрь, допил виски и заказал еще. На этот раз пил долго. Бармен не пытался завязать с ним разговор. Иногда они просто чувствовали.

Он заплатил за пиво и скотч и направился домой. Дом был таким, каким он и предполагал. Пустым. Пустым без Лоры.

Он налил последний стакан скотча, в котором он уже явно не нуждался, тяжело опустился на диван и потягивал его маленькими глотками. Похоже, он ненадолго задремал, потому что в следующий момент почувствовал, что его лицо мокрое от слез - он плакал во сне, черт возьми, это было необычно, и он подумал о сне и о том, чего, возможно, сон хотел от него, поэтому пошел на кухню, открыл ящик и достал нож.

Он посмотрел на длинное, тяжелое лезвие. Его нужно бы заточить, но он решил, что сойдет и так. Посмотрел на свои пальцы, лежащие на столешнице. Символ, - подумал он. - Ведь в этом и заключается смысл снов, верно? Символы того, что еще нужно сделать в жизни? - oн закурил сигарету и еще немного подумал об этом. - Нет, - подумал он. - Это еще глупее, чем наушники. Даже не кончик мизинца. Не стоит воспринимать эту терминологию снов слишком буквально.

Кроме того, ему пришла в голову еще одна мысль. Во сне конец его романа с Аннабель был простой потерей.