Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

Официантам, помощникам официантов, распорядительницам - всем задерживали зарплату. Включая меня, в половине случаев.

Был март, одна из самых холодных и долгих чертовых зим за всю историю, а отопление снова отключили. Так было всю неделю. Все, что отделяло нас от насморка, - это одинокий и жалкий обогреватель за стойкой распорядительницы. Посетители ели тарамасалату и сувлаки, не снимая пальто.

Их было немного. Греческая кухня не ассоциируется с замерзшей тундрой.

Было шесть часов вечера четверга, а из моей редеющей группы постоянных посетителей не появился ни один. Я не мог их винить. Все они были в курсе ситуации с отоплением. Официантов и помощников официантов было больше, чем клиентов. В ресторане находились две пары и компания из четырех человек, и все.

Я был в пролете.

За два часа ни цента чаевых.

Я полировал бутылки. Это такая барменская фишка. Когда нечего делать, полируешь бутылки.

Когда этот парень вошел с ребенком, плетущимся позади, первой моей мыслью было: Вестчестер. Или Коннектикут. Не знаю почему, ведь здесь полно парней, которые любят одежду от "Ralph Lauren" и обувь "Rockport", а детей одевают в "L.L. Bean". Но в нем было что-то неуловимо чужеродное. Лучше сказать не могу. Он сюда не вписывался.

Со временем начинаешь чувствовать такие вещи.

Они направились прямо к бару, но ни один из них не сел. Я прикинул, что парнишке лет четырнадцать, и он явно брал пример с отца.

- Бокал белого вина, - сказал вошедший.

- Конечно. У нас есть "Пино гриджио", "Шардоне" и греческие вина - "Санторини" и "Курос". Оба очень хорошие. Что вам предложить?

- Не важно.

- Хотите какое-нибудь попробовать?

- Нет, спасибо. Налейте "Санторини".

- Будет сделано.

Как я уже сказал, со временем начинаешь чувствовать такие вещи. Этот парень был каким-то не таким. Напряжен до предела, казалось, вот-вот заискрит, если начнет расслабляться, а такого зрелища лучше бы не видеть.

В Нью-Йорке нельзя находиться с несовершеннолетними в баре, но обычно мы закрываем на это глаза, и чаще всего папаша заказывает своему отпрыску "Kока-Kолу" или что-то подобное, и мы снова делаем вид, что ничего не замечаем. Этот парень ничего не заказал своему отпрыску. И, конечно же, я ничего не предложил.

Я налил вина, и он одним глотком осушил половину бокала.

- Раньше я приходил сюда постоянно, - сказал он.

Не мне, а своему пацану.

Хотя и не смотрел на него.

Его взгляд метался по рядам бутылок за моей спиной, по фрескам на стенах, по потолку, по столам и стульям в зале. Но у меня было ощущение, что он ничего толком не видит. Как будто сканирует, но ни на чем не фокусируется. Кроме тех моментов, когда он поворачивался и смотрел в окно. Это, казалось, заставляло его сконцентрироваться. Он выпил еще.

- С тех пор заведение сменило владельцев, наверное, дюжину раз, черт возьми, да и название тоже. Это было задолго до того, как я встретил твою мать.

Пацан смотрел на него, а он по-прежнему не смотрел на своего ребенка. Или на меня, если уж на то пошло. Он продолжал сканировать. Как будто он ожидал, что что-то выпрыгнет из глиняных амфор или цветочных композиций. И он снова повернулся к окну и улице.

- Это не совсем так, сэр, - сказал я. - Вы, должно быть, спутали его с другим местом. Изменения происходили на Авеню, но не здесь. Ресторану "Санторини" уже около десяти лет, а до этого здесь был мексиканский ресторан "Сомбреро". Так что, если вы не намного старше, чем выглядите...

- Неужели?

- Точно.

- Черт. Я мог бы поклясться...

Он старался держаться так же невозмутимо и непринужденно, как и одежда на нем, но я все равно чувствовал, как он внезапно вспыхивает и горит. Ему не понравилось, что я поправляю его в присутствии сына. Кусок говна, - подумал я. - Да пошел ты! Скоропалительные суждения - часть моей профессии, и он мне не понравился сразу же, как только вошел. Он попытался исправить положение.

- Я раньше жил здесь неподалеку. Давно. В начале семидесятых.

- Правда? Где именно?

- На семьдесят первой, недалеко от парка.

- Там неплохо. И сейчас довольно дорого. А где вы сейчас живете?

- В Рае.

Вестчестер, - подумал я. - Угадал.

Он снова повернулся к улице. Я заметил, что его сын смотрит на меня, и подумал: Господи, если этот парень выглядит отстраненным, то его сын выглядит абсолютно потерянным. У него были большие карие глаза, яркие и ясные, как у лани, и эти глаза, казалось, хотели вступить со мной в контакт. На секунду я позволил им это сделать.

Возможно, но мне показалось, что он смотрел на меня так, словно я был каким-то безумным спасительным средством. Это был не тот взгляд, к которому я привык. Не после двух разводов и пятнадцати лет работы барменом.

- Мне еще бокал, - сказал парень.

Я налил ему и смотрел, как он пьет.

- Мы уже не так часто бываем в этом районе, - сказал он. - Почти совсем не бываем. Его мать ходит за покупками через дорогу.

Его мать, - подумал я. - Не моя жена, а его мать. Это было интересно.

Я понял, что теперь у меня есть полная картина. Передо мной был типичный алкаш, который украдкой быстро выпивал пару бокалов, пока жена не видела. Притащил сынишку в бар, пока она, вероятно, тратит его с трудом заработанные деньги, которые он в свою очередь получал, управляя чужими с трудом заработанными деньгами, чтобы он мог позволить себе дом в Рае, туфли "Rockport" и одежду от "Ralph Lauren" и "L.L.Bean".

Мне стало интересно, где именно она их тратит. Я предположил, что товары в магазинах "Betsy Johnson", "Intermix" и "Lucky Brand" предназначены больше для молодежи, а не для женщины, на которой он мог быть женат, и я сомневался, что она будет покупать посуду, мыло или ароматические свечи в "Details". Оставались либо "L'Occitane", если она увлекалась парфюмерией, либо ювелирный магазин "Hummel Jewelers".

Я поставил на ювелирный магазин.

Другая моя ставка была на то, что в их идиллических отношениях назревали большие неприятности.

И я размышлял об этом, когда услышал хлопки, доносившиеся с улицы.

Мальчишка тоже их услышал.

- Что это? - спросил он и повернулся к окнам.

Парень пожал плечами и допил вино.

- Вероятно, хлопки в карбюраторе. Я выпью