Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

Опять кольнуло.

Но достаточно, чтобы, когда через несколько дней Лора улыбнулась и поцеловала его на прощание у двери их квартиры и спустила свои чемоданы вниз, к такси, направлявшемуся в аэропорт Ла-Гуардия, легкий приступ боли начал - неожиданно - переходить в сильное пульсирование. Просачиваться в эту совершенно новую, вторую пустоту в его жизни, созданную ее отсутствием, как бобровая плотина, медленно разрушаемая сильным дождем выше по течению.

Его внимание сразу же привлек Джерард, а не Аннабель. Что казалось ему странным, потому что, если не считать сайта, он понятия не имел, кто такой Джерард. Басс купил его книгу в мягкой обложке, но он ненавидел триллеры, поэтому, прочитав первые несколько страниц, он убедился, что автор мало-мальски умеет обращаться со словами, и дальше читать не стал. Так как же он мог испытывать растущую неприязнь - а именно так и было - к человеку, которому он никогда не пожимал руки? О чьих привычках, вкусах, голосе, остроумии или его отсутствии он ничего не знал?

Как можно было начать испытывать неприязнь к тому, что по сути было абстрактным представлением о человеке?

Хороший вопрос, - подумал он.

Но сновидения не спрашивали.

И Джерард начал появляться там довольно регулярно.

В одном сне они с Джерардом пытались расшифровать размытую инструкцию, напечатанную на пакете замороженной еды - какого-то итальянского хлеба с начинкой. Им нужно было узнать время приготовления в духовке, но прочитать эти чертовы указания было невозможно. Это очень раздражало.

В другом сне они играли в шахматы. Фигуры постоянно исчезали. Пешка здесь, слон там. Басс заподозрил себя в жульничестве.

Еще в одном сне они сидели под тенистым деревом в Центральном парке и наблюдали, как маленькая девочка лазает по игровой лестнице на детской площадке, и этой маленькой девочкой была Аннабель. Ни одному из них это не показалось странным. Басс закурил "Винстон", затянулся, а Джерард, улыбаясь, наклонился, выхватил ее у него изо рта бросил наземь. Аннабель рассмеялась, спрыгнула с лестницы и раздавила сигарету ногами. Басс был в ярости на обоих.

А потом был действительно страшный сон.

Джерард сидит перед старым массивным дубовым столом в деревенском стиле, привязанный к тяжелому деревянному стулу с подлокотниками. Ноги привязаны к ножкам стула, а руки - к подлокотникам. Аннабель нигде не видно. Джерард смотрит на Басса, озабоченно нахмурив брови. Басс спрашивает:

- Ты любишь свою жену?

Тот утвердительно кивает.

Вдруг появляется Аннабель, тоже привязанная к похожему стулу на другом конце стола. Позади нее сетчатая дверь открыта в звездную ночь. Привлеченные светом, мотыльки влетают в дверной проем. Лунный мотылек цвета ее свадебного платья садится на костяшки пальцев ее правой руки, сжимающей спинку стула. Басс смахивает мотылька, и тут же на его месте появляется большой, острый и изящный разделочный нож, готовый отрубить все четыре пальца, а, может, и большой для верности.

Он снова спрашивает Джерарда:

- Ты любишь свою жену? - и осторожно прижимает нож к ее коже.

Тот опять кивает, и Басс видит, что теперь у него во рту кляп, как и у нее.

Басс снимает нож с ее пальцев, перекладывает его в правую руку Джерарда и в третий раз спрашивает:

- Ты любишь свою жену? - и тот снова медленно кивает, кажется, с грустью, почти вежливо кланяясь ему, полный понимания.

Он кладет свободную руку на нож и резко нажимает вниз, и его будит крик из-под кляпа, звук и ощущение ножа, пробивающего кость.

Весь вечер во "Вратах ада" он перебирал этот сон в памяти. Он не хотел вспоминать его снова и снова, но тот не уходил. Если бы Гэри спросить его хотя бы "Как дела?", он бы тут же рассказал ему обо сне со всеми подробностями, какие помнил, но тот не спрашивал, а Басс не мог выпалить это между "Банановым Дайкири" и коктейлями "Бижу".

Однако именно сон и размышления о нем подтолкнули его к действию на следующий день.

На сайте Джерарда Поупа не был указан адрес электронной почты, но там была доска объявлений, где читатели могли обсуждать его работы, обмениваться наблюдениями и мнениями, и Басс заметил при первом посещении, что Джерард, как правило, заходил на сайт раз в неделю по выходным и отвечал на любые вопросы, которые ему задавали. Он делал это регулярно.

Стиль сообщений был открытым и непринужденным. Даже забавным. Доступным. Басс подумал, что, хотя Аннабель и запретила ему любые контакты с ней, она ничего не сказала о Джерарде.

Басс сел, закурил сигарету, глубоко затянулся и написал ему в четверг вечером после работы:

Хорошая фотография. Ей очень идет зеленый цвет. Мне нравится этот ее взгляд в далекое небо. Хорошо его знаю. Хочешь вспомнить старые времена, которых у нас никогда не было? Если тебе интересно, мой адрес электронной почты указан выше.

- Басс

К воскресенью он получил ответ:

Она, наверное, убьет меня за это, но да, думаю, мне интересно. Ты все еще в Вест-Сайде? Если да, то как насчет обеда в "Эгейском море" во вторник в 13:00?

- С наилучшими пожеланиями, Поуп

Значит, Джерард тоже подписался фамилией. Интересно. Он ответил, что вторник ему подходит. В понедельник ему приснился сон совсем о другом. По крайней мере, он так думал. Был прекрасный солнечный день, он ехал по шоссе, когда рядом с ним притормозила другая машина, и Басс с водителем обменялись взглядами. За рулем была женщина, блондинка, слегка полноватая, как ему показалось, но она одарила его манящей редкозубой улыбкой. Следующее, что он помнил - он сидит в ее машине, на пассажирском сиденье, а потом она припарковалась у обочины, и машина превратилась в трейлер, и они лежали голые на кровати, занимаясь любовью, и хотя ее тело было полным, ему с ней было довольно хорошо, на самом деле - совсем неплохо. Стало еще лучше, когда она превратилась в стройную красивую брюнетку, модель Паулину Поризкову, которую Басс хотел с тех пор, как впервые увидел. И она продолжала так делать - превращаться из Паулины в редкозубую блондинку и обратно.

- Тебе стоит остаться на ночь, - сказала она, будучи блондинкой.

Он ответил:

- Я думал, ты никогда не предложишь.

Он проснулся, едва успев принять душ, побриться и выпить чашку кофе по дороге.

В зале "Эгейского моря" посетителей было немного, оставалось много свободных столиков, но Поуп сидел у бара в углу